Фото: doroshenko-us.livejournal.com
Истории

Мертвец ожил перед вскрытием в полнолуние и до смерти перепугал медиков: «Фельдшер рванул в дверь, а я сиганул в окно». Воспоминания врача петрозаводской «скорой»

23.01.2018 Руна 9014 https://runaruna.ru/9225/

Врач-реаниматолог Александр Божко много лет проработал на станции скорой помощи в Петрозаводске. На своем веку он побывал в разных ситуациях и может поведать много интересных, а иногда и жутких историй. Некоторые из них ему рассказали коллеги и однокашники, другим он сам был свидетелем. Несколько лет назад Александр Божко собрал их все вместе в небольшом сборнике «Рассказы доктора», который написал для своих друзей и близких. Вот некоторые из них.

Оживший покойник

Мой коллега, выездной врач скорой помощи, вспоминает. Проходил я на 4-м курсе медицинского училища преддипломную практику на фельдшерско-акушерском пункте в отдаленной деревне, на севере Карелии в 60-х годах 20-го еще века. Туда даже электричества тогда еще не было проведено. А работал тогда в этой деревне старый и опытный фельдшер Кузьмич. Так все в деревне его звали. Потому как родился и вырос он в той деревне, окончил медучилище в Петрозаводске, вернулся обратно. Да так всю свою жизнь здесь и проработал. И лечил всех жителей той деревни: от рождения и до погоста. И вот, аккурат к моему приезду, умирает в той деревне мужик. Вроде и не болел ничем, и на здоровье свое не жаловался. То есть не хлипкий он был здоровьем-то, а, наоборот, здоровый телом и умом. Даже не кашлял, то есть.

Вот все эти вместе взятые обстоятельства и привели нашего Кузьмича в состояние, мягко сказать, замешательства. Потому как расстояние до районного центра было приличное, а транспорт — только гужевой. Лошадь с телегой, значит. Да к тому же единственный на три района патологоанатом в отпуск уехал. И фельдшер Кузьмич, перекрестясь, принимает решение вскрывать того мужика своими силами. То есть в бригаде со мной, только что прибывшим к нему на практику.

Фото: drive2.ru

Днем мы с Кузьмичом больных принимаем. А как стемнело, дошла очередь и до мужика того, так некстати почившего. Положили мы, стало быть, его усопшее тело на стол. Зажгли свечи — электричества-то нет.

Фельдшер взял в руки скальпель, выпил для храбрости мензурку неразведенного спирта. А я ассистирую ему: стою рядом и крючки держу. Волнуюсь, конечно, с непривычки. И тишина стоит в комнате, залитой лунным светом. Аккурат в полнолуние казус этот и случился.

И вдруг в полумраке слышим слабый такой голос нашего усопшего: «Мужики, вы что удумали делать-то?» А дальше — картина маслом. Насмерть перепуганный фельдшер Кузьмич рванул в дверь. Только его и видели. А я в окно сиганул, благо сугроб под ним был.

А когда в себя-то оба пришли и в медпункт вернулись, наш «воскресший» нас-то и просветил. Оказалось, что в роду у них кто-то иной раз засыпал вдруг сном летаргическим. Такой вот казус и с ним случился, однако.

Все, говорит, слышал, только знак дать не мог. А уж когда резать его собрались, он всю свою волю собрал и слова эти, слава богу, произнес. Чудны дела твои, Господи.

Глядь, а пациента в машине нет

Разное случалось в работе медиков скорой помощи Петрозаводска. Работе нелегкой и очень ответственной. Подчас неблагодарной — на износ. Но бывали при этой работе и случаи курьезные. Об одном из них и вспомнилось на досуге.

Работал лет 40 назад на станции хирург. И на вызовы его посылали, естественно, хирургического профиля. Человек ответственный и высокопрофессиональный.

Посылает его, стало быть, диспетчер на вызов «боли в животе» в Заозерье. А дело зимой было — аккурат после Нового года. Приехал тот доктор по месту вызова. Мнет больному живот, язык просит показать, ставит ему диагноз «острый аппендицит». Кладет больного на носилки, накрывает шерстяным клетчатым одеялом и везет в Больницу скорой медицинской помощи.

Фото: vaz2101.ru

А надо сказать, что машина та была старая «Волга», изрядно выработавшая к тому времени свой ресурс. И так бывало, что в самые неподходящие моменты случались у нее сбои.

Едет бригада через Соломенский мост и поднимаются уже в горку. Больного везут. И тут наш хирург открывает шторку в салон машины, где пациент лежит. Чтобы, значит, спросить у больного, не замерз ли он.

И вот тут эскулапа прошибает холодный пот. Потому как ни больного, ни носилок, на которых тот лежал, нет и в помине. И зияет только открытая настежь задняя дверца. А дело, напомню, зимой было.

Фото: Александр Божко / vk.com/id238963189

Решение приходит мгновенно. Машина скорой помощи больному разворачивается и едет знакомым маршрутом назад. И вот тут, на Ялгубском шоссе, взору встревоженной бригады открывается такая картина: навстречу им по правой стороне улицы уныло бредет утерянный было ими, но вновь благо обретенный пациент. И не просто так себе идет, а накрывшись клетчатым шерстяным одеялом, он волочит за собой… носилки!

Перепутали дом и увезли не того

Мой коллега, много лет отработавший выездным врачом-неврологом скорой медицинской помощи Петрозаводска, вспоминает. Год 1964-й, учусь на 1-м курсе медицинского факультета Петрозаводского университета, совмещая учебу с работой в качестве выездного фельдшера станции скорой медицинской помощи.

Едем со старшим по бригаде фельдшером на перевозку больного с диагнозом «острый инфаркт миокарда» из дома в Республиканскую больницу. Приезжаем на улицу Достоевского, где одинаковые двухэтажные дома под литером: А, Б, В, Г, Д. Заходим, стало быть, в дом А. Спрашиваем: «Здесь проживает больной Ивайнен?», удивленная нашему приезду женщина отвечает: «Да». Старший фельдшер измеряет больному артериальное давление, пульс, слушает сердце. Запрещает больному вставать. Дает нам с водителем команду: «Носилки!»

Фото: drive2.ru

Больной — большой и грузный — килограммов под 120 финн, лет сорока. На его предложение дойти до машины пешим порядком следует команда старшего по бригаде: «Лежать!». Поднять больного своими силами, однако, не можем. На улице у подъезда мужики курят. На нашу просьбу вынести больного в машину охотно соглашаются.

На улице мороз -20. Уложили пациента, везем в больницу. Сижу рядом с ним в салоне скорой помощи, наблюдаю за состоянием пациента. А тот пристально так на меня смотрит. Спрашиваю его: «Что-то вам нужно?». Он отвечает: «Как вы узнали, что я заболел?»

Говорю ему, что перевозку дал участковый врач. Еще больше удивленный пациент отвечает: «Так мы врача-то не вызывали! Я был на рыбалке, простыл, поднялась температура до 38 градусов. Приехал с рыбалки всего лишь за час до вас».

Стучу в переборку — машина резко тормозит.

Старший — мне: «Да что случилось-то?». Прошу его дать мне талон вызова, сверяю данные. Фамилия — Ивайнен, правильно, только вызов был в дом Д, а не А. Две буквы, нечетко прописанные диспетчером, меняют все дело.

Незадачливый наш пациент уточняет: «Там мой брат живет. Вот у него-то и есть слабое здоровье сердца».

Почти доехав до больницы, разворачиваемся и едем обратно. Все те же мужики: еще стоят и так же курят. Мы молча высаживаем несостоявшегося нашего пациента, обрадованного тем, что избежал госпитализации. Ничего не понимающие наши помощники-мужики стоят с открытыми ртами. А мы дальше поехали. Теперь уже по назначению.

Тюремные случаи

Вспомнились выезды в заведения пенитенциарной системы Карелии в конце 80-х годов. Первый из них — в тюрьму на улице Герцена, старую, дореволюционной еще постройки. Вызывает тюремный доктор Музалев: «Плохо арестанту». Включаем сирену и мигалку, мчим спасать зэка. Благо ехать совсем близко от станции скорой помощи. На всякий случай берем в камеру всю аппаратуру для реанимации.

Наметанным уже глазом вижу, однако, что теперь уже бывший зэка, тщедушный мужичонка, лет этак пятидесяти, беседует с Господом еще до нашего приезда. Спрашиваю коллегу Музалева: «А почему реанимацию-то не делали?» «Да бог с вами, коллега, — отвечает тот, — у арестанта ведь туберкулез легких, боюсь заразиться, дыша ему изо-рта в рот. Вам-то хорошо, с трубками дыхательными и аппаратом Амбу».

СИЗО Петрозаводска. Фото: Руна

А надо сказать, что усопший зэка был приговорен к расстрелу и ожидал в камере со дня на день приведения приговора в исполнение. И начальник тюрьмы и доктор тюремный встревоженно смотрят на меня, не зная, что теперь и делать. «Это шибко большое ЧП, — говорит начальник тюрьмы, — приговоренный к расстрелу и должен быть расстрелян, а не умереть, как этот нехороший зэка. Что теперь делать — ума не приложу! Полетят теперь у нас погоны! Сделайте хоть что-нибудь!»

Решил помочь бедолагам… Алгоритм наших действий отработан давно и доведен до автоматизма: адреналин в сердце — интубация трахеи — искусственная вентиляция легких — непрямой массаж сердца — ЭКГ — асистолия — конец реанимации. И все, что сделали, записал в тюремной документации. Смотрю, отходят от стресса тюремщики. Пронесло, стало быть, со снятием погон. Кто ж теперь придерется.

Второй случай вызова был уже в колонию № 9, что располагалась тогда на Сулажгорском кирпичном заводе. Лепили там зэка кирпичи на самом примитивном оборудовании. Чуть ли не вручную. И так случилось, что одному из этих бедолаг оторвало на таком производстве руку.

Сирена — мигалка — медсанчасть на зоне. Остановка кровотечения, обезболивание, капельница, восстановление показателей гемодинамики, госпитализация в больницу скорой медицинской помощи Петрозаводска. Что поразило бригаду: зэка — вполне крепкий мужчина средних лет, поднимая кверху большой палец сохранившейся руки и благодаря нас, говорит: «Спасибо, доктора! Отлежусь теперь в больничке, а потом и комиссуют. Куда мне, калеке, кирпичи-то теперь лепить…»

Аппарат Амбу. Фото: shorts.ru

И третий случай вызова был в эту же колонию. Повод к вызову: «Осужденный без сознания». Приезжаем, осматриваю. Действительно без сознания. Да вдобавок еще без пульса и без давления. Мужчина пожилого возраста, с резко выраженной кахексией (крайняя степень истощения — прим. ред.). Как будто не кормили его месяц уже. И, что характерно, час поздний, никого из медиков в колонии уже нет. И спросить не у кого: «Как получилось, что зэка, который должен стоять ежедневно на поверке, дошел до жизни такой».

Ставим две капельницы сразу и едем на выезд с колонии. Но не тут-то было. У дежурной смены — пересменка вечерняя, и нас тормозят с выездом: «До окончания пересменки». Но тут уже мне приходится, повысив голос, аргументированно сказать дежурному по колонии: «Больной в критическом состоянии и промедление с госпитализацией чревато его гибелью. Причем произойдет она не у нас в реанимобиле, а у вас на плацу. Так как мы его выносим из машины на носилках».

Стоило мне только произнести это и включить мигалку, как моментально загрохотали тройные ворота зоны, и бригада смогла выехать вместе с бедолагой-зэка уже по назначению.

Ангел-хранитель

Хотя дед мой — бывший священник — и отрекся в 1920 году от сана, предчувствуя репрессии большевиков и спасая свою семью, но поверить в ангела-хранителя меня заставила жизнь. А вернее, те случаи, когда сама она висела, как говорят, на волоске.

В 80-х годах ХХ века возвращались мы как-то с водителем Володей Козиным с последнего вызова, отработав ночное дежурство. И вызов этот, надо сказать, чуть было не стал для нас и последним в жизни.

Фото: drive2.ru

Выезжать надо было с улицы Промышленной на улицу «Правды», делая правый поворот, в сторону Крестовоздвиженского собора. И вот я вижу, что слева от нас по улице «Правды» мчит на большой скорости самосвал. В полной уверенности, что его видит и мой водитель, тем не менее, держу самосвал в поле зрения. До нерегулируемого перекрестка остается не больше 20 метров, а Володя и не думает снижать скорость. И тогда я резко кричу: «Володя, тормози!!!»

От резкого торможения наш «Рафик» заносит и разворачивает на 180 градусов. А водитель сидит бледный, с трясущимися руками и, выкатив глаза, смотрит на меня. «Петрович, — говорит, — а ведь ты сейчас спас жизнь нам обоим! Я ведь даже не заметил этот самосвал. В боковую переборку он мне попал. Да еще солнце слепит в боковое зеркало. Спасибо тебе!»

Понимая, что водитель устал за 14 часов работы за рулем, да еще рано утром дело происходит, когда других машин на дороге не было, успокаиваю Володю. «Так, отдыхаем на обочине 10 минут и едем, не спеша, на станцию. А о том, что произошло, знаем только мы с тобой, а значит, никто больше». Вижу благодарные глаза начинающего успокаиваться Володи и понимаю, что есть на свете ангел-хранитель.


Расскажите друзьям!



Все события