Истории

В Петрозаводске несовершеннолеток заманивали в притон. «Нас там фруктами, конфетами кормили, хомячка обещали подарить» (18+)

19.01.2018 Руна 2934 https://runaruna.ru/9015/

Это был первый случай в истории карельского правосудия, когда человека осудили за организацию притонов. Несмотря на то, что борделей в республике и до 2005 года было предостаточно, и все они себя активно рекламировали, никогда раньше местной милиции не удавалась довести хоть одно подобное дело до суда. «Сложно доказывать», — говорили стражи порядка. И в 2005-м, наконец, доказали.

«Мамочка» тех двух петрозаводских борделей Светлана Марченко даже мысли не допускала, что ее история может закончиться за решеткой. Когда она впервые появилась перед залом суда, показалось, что это одна из тех несовершеннолетних девочек, которых вовлекли в притон: милая, тихая, с косичками.

Однако, как оказалось, этот образ возник только в суде. Еще на следствии она смотрелась и вела себя совсем иначе. И те, кто познакомился с ней тогда, с трудом узнали Свету в зале суда. Не было больше ни яркой косметики, ни уверенного голоса. 30-летняя сутенерша напоминала школьницу, которой вот-вот должны были влепить «двойку».

Когда прокурор или судья перечисляли все ее «заслуги», она так искренне плакала, что даже представители потерпевших прониклись сочувствием.

А произошло вот что. В ноябре 2004 года Светлана Марченко поругалась с мужем, и он выгнал ее на улицу. Квартира была мужняя, Света в Петрозаводск приехала когда-то учиться в железнодорожный техникум. Где она работала до того, неизвестно. Вроде как нигде, хотя, если учесть все случившееся впоследствии, версии можно строить самые разные.

Решение своих жилищных и финансовых проблем она нашла не совсем банальное. Сняла квартиру, набрала девочек, подала объявление в газету об услугах агентства и начала зарабатывать на жизнь древнейшей из профессий, торгуя собой и выставляя на продажу других.

Из шести девочек (это те, кто были признаны потерпевшими), работавших под ее началом, пятеро были несовершеннолетними. Все из неблагополучных семей.

Лену Сорокину Света встретила на автозаправочной станции, где девочка попрошайничала. Привезла к себе на квартиру и предложила «поторговать» телом. Услуги девочек в конторе стоили 500−600 рублей в час, 200 из них Светлана забирала себе, 100 отдавала водителю, остальное считалось заработком проститутки.

Знакомая Лены, 17-летняя Саша Калинина, сначала согласилась работать в притоне, но, приехав на первый же вызов, расплакалась. И, тем не менее, Светлана вынудила девочку выполнить как минимум три заказа.

Светлана Марченко прекрасно знала о том, что обеим девчонкам нет восемнадцати, что одна — из детского дома, другая — из интерната. Но ее это не смущало. Так же как не смущал несовершеннолетний возраст и других «бабочек».

Светлана уверяла суд в искреннем раскаянии. И, скорее всего, она действительно раскаялась. Вопрос только, в чем? В том, что сделала из 16−17-летних девчонок проституток, или в том, что связалась с детдомовской? Ведь окажись Лена домашним ребенком, притон мог благословясь работать еще многие годы.

Это сотрудники детского дома впервые забили тревогу, когда до них дошли слухи о Лениной работе. Они писали в мэрию, в прокуратуру, сами разыскали квартиру, в которой торговала собой их воспитанница, и едва ли не за ручку привели в нее сотрудников милиции. Тогда — в январе 2005 года — притон прикрыли. Лена, проработав в нем месяц, вернулась в детский дом, Саша — в интернат, другие несовершеннолетки — домой. На владелицу борделя завели уголовное дело. Наверное, если бы на этом все и закончилось, в раскаяние Светланы Марченко сейчас верилось бы больше. Но Света останавливаться не собиралась.

Против нее велось уголовное дело, а Марченко нашла новую квартиру, девочек и вновь организовала притон. О чем она думала? О том, что в стране, где все торгуют — кто телом, кто душой, ее одну не посмеют посадить за решетку?

Однажды Марченко, даже не смущаясь, пришла в детский дом за Леной, просила отдать ее на выходные. Лену, естественно, не отпустили. С момента возвращения воспитатели не сводили с девочки глаз, подумывали даже приставить к ней охрану. Тем более что не только Света наведывалась за Леной в детдом. Приезжали и мужчины.

Адвокат Светланы свою защиту построил на том, что Марченко не могла испортить тех, у кого уже был сексуальный опыт.

— Да, она решила этим заниматься! А жить-то на что-то надо. Или опуститься до уровня бичей? С мужем возникли проблемы, выгнали из дома. А каждый ли сможет встать на позицию закона в такой ситуации? — вопрошал защитник. — Что умеет моя подзащитная? Кроме этих вещей, она больше ничего не умеет.

Адвокат Светланы назвал все происходящее «показательным процессом» и не больше.

— Что после этого изменилось? У нас стало больше таких процессов? — пытал он присутствующих. — Мы говорим о несчастной судьбе. Работая проституткой, она сама себя пыталась сделать «мамочкой», сама себя и закопала. И теперь ее нужно обязательно посадить в тюрьму? Кто от этого выиграет? Это явление не последнее. И сегодня, и завтра это будет. И зачем женщине, у которой остался ребенок, сидеть? Чтобы показать, что мы такие крутые?

Адвокат посчитал, что требование прокурора заключить Светлану под стражу на шесть с половиной лет излишне жестокое. Специалисты опеки, от лица государства защищающие интересы сирот, задавали другой вопрос: «А разве не жестоко кидать на путь проституции и без того обиженных жизнью несовершеннолеток?»

— Лена Сорокина попала в детский дом из крайне неблагополучной семьи, — рассказала тогда в суде специалист городского отдела опеки. — Родители у девочки пили. Она недоедала, одевалась во что придется, не училась, побиралась — была представлена сама себе. И вдруг этот ребенок с улицы попадает в детский дом, где есть определенный режим, где говорят, что надо учиться. У Лены, как и у многих ребят с похожей судьбой, выработался «синдром бродяжничества». Как бы хорошо в детском доме к ним ни относились, они сбегают и даже не могут объяснить почему. Потом возвращаются. Лена бы тоже вернулась, устав от свободы. Но в этот момент ей подвернулась добрая тетенька, которая сказала, что она ее напоит, накормит, денег даст.

Понятно, что у девочек, не знавших ни любви, ни советов матери, размыты многие понятия. Как у многих сирот, у Лены Сорокиной и у Саши Калининой были проблемы с умственным развитием. Саша вообще не понимала разницу в деньгах. Ей что пятьдесят рублей, что сто. Она не осознавала, что на них можно было купить.

Лена, по словам сотрудницы детского дома, и вовсе не понимала, куда ее втянули. Она по-детски восхищалась происходящим. «Нас там фруктами, конфетами кормили, брелок красивый подарили, — рассказывала она воспитателям, — а мне дяденька хомячка обещал подарить». И она так ждала этого хомячка…

После работы в борделе одну из девочек пришлось долго лечить. У нее нашли целый букет гинекологических заболеваний.

— Для Лены Сорокиной Светлана стала настоящим кумиром, — поясняла тогда специалист отдела опеки. — Она нам рассказывала, что Света сама раньше работала проституткой, а теперь вот «поднялась».

В день приговора Светлана пришла в суд уже с собранными в тюрьму вещами. Ее провожал молодой человек, но в зале заседания его не было. Пока слушалось дело, Свету поддерживала только сестра.

— Я признаю себя виновной. Я раскаиваюсь, — с трудом выговаривала женщина. — Прошу прощения у девочек, у социальных работников. Прошу не лишать меня возможности видеть, как растет сын, принимать участие в его воспитании. Я никогда больше не преступлю закон.

Суд приговорил Марченко к четырем годам лишения свободы в колонии общего режима. Но впоследствии, насколько нам известно, ей дали отсрочку от исполнения приговора до 14-летия ребенка. На тот момент ее сыну было 7 лет.

P. S. Имена и фамилии фигурантов дела изменены.



Расскажите друзьям!



Все события