События

«Вы изменяете жене?» Экс-начальник УГАДН Карелии издевается в суде над бывшим подчиненным. Мужчина был избит в кабинете начальника и до сих пор его боится

16.01.2018 Руна 2135 https://runaruna.ru/8677/

В Петрозаводском городском суде продолжается судебный процесс по делу бывшего руководителя регионального УГАДН Рафаила Галикеева и его подчиненного Евгения Шелковникова. Одного обвиняют в превышении должностных полномочий с применением насилия в отношении подчиненного и хищении денег управления, другого — только в превышении, но в отношении большего количества человек.

Оба подсудимых свою вину категорически не признают, а потому с большим пристрастием допрашивают потерпевших. В частности, допрос Эмиля Мурсенкова длился на протяжении «всего» пяти заседаний. На последнем заседании казалось, что сторона защиты намерена довести его до белого каления.

Напомним, что, по словам потерпевшего, в один из дней Рафаил Галикеев пригласил его к себе в кабинет. Там уже был Шелковников и еще один его начальник, которого сейчас судят за другое преступление, — Денис Краснопевцев. У мужчины поинтересовались, знает ли он, что в управлении будет проведена проверка и с чем она связана. Потерпевший сказал, что ему об этом ничего не известно. Начальники не поверили и применили к нему физическую силу: сначала Шелковников со словами «Что ты врешь, сука?» схватил Мурсенкова за форменную одежду и кинул на пол, а потом, когда мужчина уже поднялся и сел обратно на стул, Галикеев зарядил ему ребром ладони по шее.

В процессе рассказа потерпевший обмолвился о том, что в результате действий Шелковникова у него на рубашке оказалась оторвана пуговица. И, несмотря на то, что, по большому счету, не имеет никакого значения, оторвалась эта пуговица или нет, Евгений Шелковников буквального загнобил потерпевшего вопросами о ней:

— Сколько раз в феврале 2016 года вы проверяли свою рубашку на наличие третьей пуговицы сверху?

— А перед тем, как зайти в кабинет Галикеева, вы проверяли свою рубашку на наличие третьей пуговицы?

— После того как вы вышли из подъезда и при посадке в автомобиль вы проверяли третью пуговицу?

— После того как вы приехали в управление и перед тем, как подняться в управление, вы проверяли третью пуговицу?

— Когда вы дошли до своего рабочего места, вы проверяли пуговицу?

— А после того как вы вышли из кабинета Галикеева, вы проверяли пуговицу?

И т. д.

—  Я не помню, в какой момент я заметил ее исчезновение, — отбивался потерпевший. — Когда вы схватили меня и бросили на пол, было ощущение, что у меня вся одежда разорвана.

Но Шелковников не унимался:

— Вы удивились, когда увидели пропажу пуговицы? Расстроились, развеселились?

— Сколько раз в феврале 2016 года вы стирали свою рубашку?

— Сколько раз в неделю вы ее вообще стираете?

— В машинке или вручную?

— Сколько раз супруга пришивала вам пуговицы в феврале 2016 года?

— А кто купил пуговицу перед тем, как ее пришить на вашу рубашку?

— Какими нитками вы или ваша супруга ее пришили?

— У вас дома голубые нитки были?

Одно дело, что подсудимые не признают себя виновными во вменяемых им преступлениях. Другое — похоже, они вообще не понимают суть претензий Эмиля Мурсенкова. Они не понимают, чем может быть недоволен человек, которого ударили (не имеет значения, кто) без каких-либо последствий и особой боли и заставили скинуться без его воли.

— Какой существенный вред был вам причинен якобы совершенным преступлением: ударом по шее и броском на пол? В чем существенность? — спросил во время допроса в суде у Эмиля Мурсенкова Галикеев.

— Вы сказали о том, что когда вы чувствуете сильную боль, вы издаете звуки. В то же время вы сказали, что во время якобы применения к вам насилия с моей стороны и со стороны Галикеева вы никаких звуков не издавали. Можно ли сделать вывод о том, что сильную боль вы не ощутили? — интересовался у потерпевшего Шелковников. — А вы сильную боль от слабой можете отличить?

Мужчина был явно растерян.

— Не вменяется ни вам, ни Галикееву причинение сильной либо легкой степени боли, — остановил это безумие судья. — Причинена физическая боль, без подразделения ее на какие-то категории. Я не понимаю ваших вопросов.

Во время ответов потерпевшего на вопросы Шелковникова и защитников Галикеев активно его передразнивал, смеялся. Впрочем, с усмешкой он задавал и половину собственных вопросов, порою откровенно издеваясь над Эмилем Мурсенковым.

Например, отреагировав на фразу потерпевшего о том, что Галикеев грозился вывезти его в лес, подсудимый поинтересовался:

— Какой лес, простите?

— Я не знаю, — замученно отмахнулся потерпевший.

— Ленобласть, Санкт-Петербург, Карелия, Башкортостан? Какой лес?

— Это вам виднее, в какой вы хотели лес.

— А вы не хотели в лес?

А когда дело дошло до обсуждения статьи, в которой журналист одного из местных изданий еще задолго до возбуждения уголовного дела рассказала о случае избиения сотрудника УГАДН в кабинете начальства, Галикеев и вовсе начал перегибать палку (справедливости ради отметим, что судье так не казалось, и эти вопросы не были отведены):

 — С какой целью вы к ней приехали (к журналисту — прим. авт.)?

— Вы изменяете супруге?

— Вы встречаетесь с ней?

— С какой целью вы встретились? Попить вина, сходить в ночной клуб?

Так как факт вменяемого Галикееву хищения денег управления также связан с фамилией Мурсенкова, именно его подсудимый пытал и на эту тему. Самый главный вопрос:

— Считаете ли вы деньги, которые скидываете (на 8 Марта, дни рождения и т. д. — прим. авт.), растратой?

Согласно обвинительному заключению, подсудимый выписывал подчиненным премии, часть из которых впоследствии забирал себе. Установить удалось три таких факта на сумму 35 тысяч рублей. По словам Эмиля Мурсенкова, он передал таким образом Галикееву 10 тысяч рублей.

Показаний Галикеев пока не давал, но, согласно и его собственным вопросам, и вопросам адвокатов, сторона защиты клонит к тому, что Галикеев действительно собирал деньги с подчиненных, но не для себя, а для управления, на ремонт.

— На момент передачи денег Галикееву был ли закончен ремонт в управлении? — интересовался у Эмиля Мурсенкова защитник Рафаила Галикеева.

— В чем противоправность этих действий? — пытался добиться от потерпевшего и сам подсудимый. — Чисто по-человечески, без юриспруденции, с чем вы не согласны? С тем, что вам была начислена премия? Или что вам предложено было скинуться на какой-то ремонт какого-то государственного органа? Как образованный 36-летний мужчина, с чем вы не согласны?.. Вы считаете, что в отношении вас совершено преступление или вам просто жалко этих денег?

Потерпевший на это ответил, что ему никто не предлагал скидываться на ремонт. Его просто попросили принести и отдать часть (в размере 10 тысяч рублей) начисленной ему премии.

Надо сказать, что ряд придирок Шелковникова и Галикеева к потерпевшему не так уж и безосновательны. В частности, Эмиль Мурсенков, внезапно вспомнивший дату нанесения ему ударов, объяснил свое озарение тем, что он порылся в телефоне и обнаружил записи телефонных разговоров того дня. В процессе как минимум одного из обнаруженных им разговоров потерпевший рассказывал своему знакомому об инциденте в кабинете Галикеева. Сторона защиты, разумеется, сразу заинтересовалась этими записями, но в этот момент выяснилось, что Эмиль Мурсенков их стер.

— А зачем вы удалили? Это же доказательство, наверное, — недоумевал Галикеев.

— Случайно.

По большому счету, конечно, совершенно неважно, 11-го, 13-го или 17-го числа начальники ударили Мурсенкова. Сути дела это не меняет. Но сама ситуация с обнаруженными и стертыми записями и в самом деле вызывает много вопросов.

Кроме того, в судебном заседании начали всплывать фамилии новых свидетелей обвинения. По каким-то причинам потерпевший указал следователю не всех, кто мог бы подтвердить правдивость его слов.

А еще потерпевший совершенно избегает каких-либо оценок происходившего тогда и происходящего сейчас, что явно выводит из себя подсудимых и их защитников. В частности, он ни разу не ответил на вопрос, настаивает ли на содержании Галикеева под стражей (Шелковников находится под стражей из-за обвинений в другом преступлении — прим. авт.).

— Скажите, у вас есть чувство справедливости? Оно развито? Вы понимаете, что справедливо, а что нет? — предпринял еще одну попытку добиться конкретики на важный для него вопрос Рафаил Галикеев.

— Да, — подтвердил потерпевший.

— Скажите, когда человек по обвинению, что вам ударили по шее и присвоили 35 тысяч рублей, год сидит в тюрьме, это справедливо?

— Я говорил, что это на усмотрение суда.

— Понятно. На усмотрение господа Бога это еще. Ваше чисто человеческое отношение?

— На усмотрение следствия и суда, — так и не дал ему ответа Эмиль Мурсенков.


Расскажите друзьям!



Все события