фото: ru.freepik.com
События

«А вам зачем?» В военной пресс-службе отказываются рассказывать о состоянии солдата-срочника, ранившего себя в Карелии

27.12.2019 Руна 6184 https://runaruna.ru/30873/

23 декабря солдат-срочник, служивший в гарнизоне Бесовец, попал в реанимацию Республиканской больницы с огнестрельной раной. Спустя пару часов после происшествия пресс-служба Западного военного округа отчиталась, что ранение было получено «в результате неосторожного обращения с оружием». В Минздраве Карелии «Руне» тогда ответили, что солдат находится в тяжелом состоянии и врачи борются за его здоровье.

Совершенно логично, что мы решили узнать спустя несколько дней, каково состояние срочника. Однако выяснить хоть какую-то информацию о парне оказалось очень сложно. В карельском Минздраве нам ответили, что «теперь все комментарии у военных», переадресовав вопрос к той же пресс-службе Западного военного округа. Однако пресс-секретарь военных Анатолий Фомичев, как оказалось, вообще не считает, что они должны уведомлять СМИ о состоянии срочника:

— Подскажите, а вам зачем? — удивленно спросил он, услышав наш вопрос.

— Ну, как минимум, узнать, жив человек или нет, — ответили мы.

— Ну… жив, — гениально ответил Фомичев. — Мы же написали об этом нашем первичном комментарии.

— Но нам, журналистам и общественности, хочется узнать, как он себя чувствует сейчас, — попытались объяснить мы.

— Меня, конечно, искренне радуют ваша забота и то, как вы прикрываетесь общественностью, — ответил Фомичев. — Но я, если хочу узнать, как здоровье и состояние человека, я собираю корзину фруктов, покупаю сок и отправляюсь к своему товарищу в больницу или поликлинику.

Какая корзина? Какие фрукты? Ладно, упустим сей пассаж представителя военного округа. Тем более он на нем не остановился.

— Я не иронизирую, я утверждаю, что вы прикрываетесь общественностью, — всё больше распалялся он. — Вы желаете сделать новость на горячей теме.

— А вы, получается, сознательно скрываете эту информацию? Общественность — это люди, россияне, которые отправляют своих детей в армию. И они имеют право знать, что с их детьми в этой армии происходит, — не сдавались мы.

— Вы можете мне предоставить хотя бы несколько обращений от общественности, писем, телеграмм, которые присылают вам с просьбой уточнить, каково состояние солдата? Может быть, ему нужно скинуться там… на лечение… Не согласен, что мы скрываем эту информацию: пресс-служба подготовила подробный отчет. Вы хотите кровавых подробностей?

— Нет, мы хотим узнать о его состоянии.

— Да при чем здесь состояние? Объясню: спросите у любого медика. Фамилия-имя-отчество, состояние здоровья человека, диагнозы — всё это является его персональными данными.

— В таком случае вы не сообщали бы о состоянии солдата и в момент ЧП, если бы всё было так строго, не так ли? — спрашиваем мы.

— Мы прогнулись перед обеспокоенной общественностью, понимаете? — почти иронизирует Фомичев. — Под валом источниковой информации. А вы что, пишете про каждого человека, оказавшегося в тяжелой ситуации? Вам что, Минздрав комментирует состояние здоровья и проводимые мероприятия в отношении всех… да? Ну, я вас умоляю. Ну, не рассказывайте мне! В Карелии ежесуточно несколько десятков ДТП.

Мы попытались объяснить господину Фомичеву, что Минздрав — да, кратко, но отвечает на запросы СМИ в случае чрезвычайных происшествий. В тех же сводках ГИБДД после аварий всегда указывается, в каком состоянии госпитализирован тот или иной пострадавший.

— Вы в жалкой попытке привлечь внимание читателей к своему изданию на горячей теме ЧП в армии прикрываетесь этим вот «желанием общественности». Ваше издание — я, кстати, проверил это — про армию и про гарнизон в Бесовце не написало ни единой строчки до этого! А у нас там, между прочим, регулярно полеты проходят, военнослужащие долг свой исполняют, присяга там…

На резонное замечание, что «полеты и присяга» — это не раненный тяжело солдат, Фомичев тут же нашел, что ответить:

— Поймите, пожалуйста, что ЧП — это такая же естественная деятельность где бы то ни было, — заключил пресс-секретарь, на чем мы наш разговор решили закончить. О чем говорить, если пресс-служба чуть ли не прямым текстом отвечает, что тяжелое ранение срочника — это «естественная деятельность»?

По нашим источникам, солдат находится в коме и был перевезен воздушным транспортом в Санкт-Петербург. Мы обратились лично к министру здравоохранения Карелии Михаилу Охлопкову, и он частично подтвердил эту информацию:

 — Солдат был отправлен в Военно-медицинскую академию в Питер, — ответил Охлопков.

Расскажите друзьям!