фото: личный архив
Жизнь

«Боюсь выходить из дома». Как сейчас живет мать-одиночка из Медвежьегорска, которую обвиняют в оправдании терроризма и хранении наркотиков

05.12.2019 Алла Константинова 8660 https://runaruna.ru/30725/

Екатерине М. 28 лет, у нее семилетний сын, которого она воспитывает одна. Они живут в Медвежьегорске и в последнее время, как говорит девушка, редко выбираются из дома. Только в детский сад, к логопеду и в магазин. Вот уже больше полугода девушка числится подозреваемой в оправдании терроризма, после того как осенью 2018 года оставила комментарий в соцсети под постом о самоподрыве архангельского подростка у здания ФСБ. Екатерина тогда написала под публикацией одну строчку: «Мир праху его» и назвала его героем. Через полгода к ней пришли с обыском, уведомив девушку о заведенном на нее уголовном деле. А еще через полгода, а ноябре 2019 года, у девушки нашли наркотики — к удивлению ее самой.

В тот ноябрьский день Екатерина поехала в Петрозаводск, договорившись встретиться со старым знакомым. Они посидели в кафе, после чего приятель сказал, что ему нужно съездить по делам на окраину города. Екатерина поехала с ним. Как только они вышли из такси, их задержали и рассадили по разным машинам. После досмотра у Екатерины нашли сверток с гашишем и марихуаной.

— Адвокату мне позвонить не дали, — говорит девушка. — Срезы с ногтей и смывы не делали, привели двух понятых — каких-то женщин. Не думаю, что этот знакомый меня подставил. Это все из-за того, что меня так сильно хотят упечь за высказывания в Интернете, за инакомыслие. Мне сотрудники Центра «Э» [люди, проводившие обыск в квартире, показали ей удостоверения этой организации] тогда открытым текстом сказали, что «анархистов нужно р… ать, они не люди».

фото: личный архив

В итоге сейчас Екатерина подозревается в совершении сразу двух преступлений: по части 2 статьи 205.2 Уголовного кодекса РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма, совершенные с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет») и в хранении наркотиков (ст. 228.1 УК РФ). Даты судебных заседаний по обоим обвинениям ей еще не оглашали — девушка говорит, ее вообще не информируют, как движется процесс. Также ее не поставили в известность о результатах анализов, которые у девушки взяли сразу же после задержания в Петрозаводске. Чтобы доказать, что наркотики не принимает, Екатерина тогда приобрела в аптеке мультитесты — сразу же, как ее отпустили. Фото отрицательного теста она отправила в правозащитную организацию «Открытки», которая девушку поддерживает.

— Я не сумасшедшая, чтобы принимать и покупать наркотики, — говорит она. — Мне и так хватало проблем.

Екатерина не скрывает, что ее всегда интересовали анархические взгляды. Себя она называет анархо-пацифисткой и антифашисткой. Еще в юности она читала специальную литературу, заводила знакомства с единомышленниками. Но теперь ее обвиняют в терроризме — а это, говорит она, совсем не одно и то же.

— В Медвежьегорске все обо мне знают: люди в магазинах шепчутся, показывают пальцем. Здесь люди не интересуются политикой, не знают про репрессии, не слышали про «Московское дело», аресты, митинги. Думают, что человека невозможно просто так взять и посадить. А раз уж про меня написали, что я «одобряю терроризм»… Они думают, я одобряю убийства, взрывы, деятельность ИГИЛ [запрещенной в России организации]. Некоторые так напрямую меня и спрашивают: «Ты что, террористка?»

фото: личный архив

Екатерина вместе с адвокатом будет оспаривать результаты лингвистической экспертизы, признавшей ее комментарий «оправданием терроризма». Счета у девушки арестованы — живет она на пожертвования, которые для девушки собирают правозащитники. Деньги приходят на карту родственника, на жизнь едва хватает. Девушка говорит, ее поддерживает много людей — не только из Карелии, но и из других городов страны. Больше всего Екатерина в этой ситуации боится за сына.

— Не хочу даже думать, что он может попасть куда-то на воспитание из-за этой ситуации, — говорит она. — Мне надо его вырастить, мне надо его воспитать. Я хочу спокойно жить, понимаете?

В последнее время молодая мама чувствует себя всё хуже: у нее стали случаться панические атаки, она часто плачет и боится выходить на улицу.

— Я боюсь из дома выходить. Где-то убьют человека, а потом скажут, что это я сделала. Или подъедет машина и меня куда-то повезет. Просто могут нагнать на меня всякой жути — все что угодно может произойти. Меня уже забирали в больницу — кололи уколы. Каждый день всплески эмоциональные — могу сидеть спокойно, а потом вдруг проплакать несколько часов. Уснуть тоже не могу, панические атаки были. В общем, сильно уровень тревоги повысился, в голову мысли всякие лезут. Если бы не сын, не знаю, чем бы это всё закончилось…

Расскажите друзьям!

Все события