Жизнь

«Сторожевой контроль». Как приятно чувствовать себя отпущенным

16.07.2019 Александр Фукс 5274 https://runaruna.ru/28925/

Вот уже полгода меня регулярно останавливают на границе. Куда бы я ни уезжал, откуда бы ни приезжал, меня притормаживают на паспортном контроле и просят подождать. Дескать, не волнуйтесь, дополнительная проверочка. Рассасывается очередь, все уходят, закрываются шторки паспортных будок, а я продолжаю стоять и ждать пограничной милости. Иногда минут через 20 вдруг просто говорят: «Идите», иногда заводят в какой-то кабинет и начинают беседовать. На все мои вопросы отвечают одно и то же: «Не знаем» и «Не можем сказать». А в последний раз после часовой проверки доброжелательный молодой пограничник пожелал удачи и добавил: «Это же хорошо, что вас пока отпускают». Дескать, в любом неудобстве можно находить и хорошее.

Сначала это казалось забавным. В первый раз я, правда, чуть не опоздал на стыковой рейс. Но ведь не опоздал же. Так что это вполне можно было расценивать как приключение. Потом как свою эдакую исключительность, что тоже неплохо. Всех пропускают, все одинаковые, и только меня, такого особенного, задерживают. Круто же.

Нервирует, конечно, но не страшно. Наверное, просто с кем-то перепутали. Похожие фамилии или фотографии. Или паспорт случайно занесли в какую-то особую базу. Но ведь уже семь раз проверили. Уже же убедились, что всё нормально. Можно бы меня из этой базы исключить. Но нет. Не исключают. И, в конце концов, это реально начало пугать.

— Вот сердце чует, что вы меня остановите, — сказал я симпатичной пограничнице при последнем переходе границы в Шереметьево.

— Ну почему вы так решили? — улыбнулась она, провела паспорт через свою специальную машинку, затуманилась и попросила подождать в сторонке.

Минут через 15 ко мне подошла другая девушка и повела в тайную комнату. Там предо мной возник приятный молодой мужчина и предложил побеседовать.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — словно извиняясь, сказал он. — Начальство требует. Давайте начнем с самого начала. Где вы учились?

Я рассказал. Мол, в 1989-м окончил филфак, потом год работал в профкоме университета и с 1991-го в университетской газете…

— Постойте, — деликатно придержал меня молодой человек, — вот вы говорите, год в профкоме, а в газете только с 91-го. Один год куда-то пропал.

— Ну, полтора, — сознался я. — С июля по январь.

— Хорошо, — согласился приятный юноша. — А какие у вас в профкоме были должностные обязанности?.. А сколько же вы зарабатывали в газете?.. Господи, как вы на это жили?

Чувствовалось, что ему все про меня интересно. С ним хотелось дружить. Он так искренне интересовался всеми деталями моего прошлого. Практически как влюбленная девушка. Это было приятно.

— Вот вы сказали: «…вплоть до эмиграции». А почему вы уехали?

Я чувствовал себя на творческом вечере или на встрече со студентами — там тоже каждый раз задают эти вопросы… Дальше молодой пограничник заинтересовался моей бывшей женой.

— Но мы же 30 лет как развелись.

— Ну все равно расскажите.

Я был словно дядюшка Римус, рассказывающий подрастающему поколению истории про братца кролика.

— Как ее зовут? Где училась? Где работала? Имя, фамилия, отчество? Дата рождения. А точнее?.. Вот хорошо, что вы помните. А то я иногда беседую с людьми, они не помнят дни рождения жен и детей. Я им говорю: «Люди, как вы живете?»

Я скромно потупился. Ведь я помнил. Я молодец.

Дальше мы перешли на родителей.

— Как интересно! У мамы немецкая фамилия?

— Ну, так-то у меня тоже. Мы же евреи. У многих из нас фамилии немецкого или польского происхождения.

— Ну да, ну да. И кем работали? Учителя? Такая настоящая еврейская семья… А почему вы вернулись? И где трудитесь? Очень интересно. А о чем пишете? Какие темы статей? А в чем заключается оппозиционность?

Мне нравился этот парень. Вежливый, приятный, открытый. Любознательный. Только почему-то вспомнился вдруг фильм «Призраки Гойи». Там героиню Натали Портман позвали на беседу в священную инквизицию. И разговаривали, надо сказать, тоже очень вежливо и доброжелательно. Ходила ли она в такую-то таверну? Что заказывала? А правда, что она отказалась от свинины? А почему? Точно ли она не иудейка? А может ли она это доказать? С этими людьми было приятно общаться и хотелось дружить. А потом героиню Натали Портман подвесили на дыбу. Ну потому что так в те времена нужно было доказывать свою невиновность.

Мы обсудили темы моих статей. Юноша рассказал, что недолюбливает милиционеров, я ответил, что они бывают разными, он улыбнулся, я тоже. Поболтали о моей дочери. Ведь любому отцу приятно похвастаться своим ребенком. Час пролетел незаметно. У ленты багажа меня, волнуясь и переживая, ждали пожилые родители.

— Но, может, хоть вы знаете, почему меня все время задерживают? — спросил я.

— Не могу вам сказать, — ответил он. — Просто не знаю. Но ведь это хорошо, что с вами пока только беседуют и отпускают.

— Еще бы, — согласился я. — Конечно же, хорошо.

А вчера прошла новость, что сопредседателя профсоюза российских журналистов Павла Никулина задержали в аэропорту Домодедово. Два часа беседовали о разном. Расспрашивали о родителях, интересовались работой, переписывали номера телефонов. Потом отпустили. Никулин считает, что его внесли в базу «Сторожевой контроль». Что это такое, можно посмотреть в Википедии. Если коротко, то это список «неблагонадежных», официально существующий для профилактики борьбы с экстремизмом. Европейский суд по правам человека еще в 2011 году постановил, что существование подобного списка нарушает Европейскую конвенцию по правам человека.

Впрочем, хорошо же, что нас пока отпускают. Ведь правда?

Расскажите друзьям!

Все события