События

«Меня не мучает совесть». Последнее слово подсудимых по делу о гибели 14 детей удивило присутствующих

21.01.2019 Илона Радкевич 8733 https://runaruna.ru/25785/

Сегодня в Петрозаводском городском суде произнесли свои последние слова подсудимые по делу о гибели детей на озере Сямозеро в июне 2016 года.

«Простите, если сможете»

Первым взял слово бывший координатор лагеря Вадим Виноградов. Напомним, что он единственный из подсудимых, кто признает свою вину в том, что произошло. Свою очередную речь на этом судебном процессе он вновь начал с извинения перед потерпевшими и пострадавшими:

— Простите меня, если сможете.

— Бог простит, — послышалось в этот момент из зала.

— Очень тяжело осознавать, что ты причастен к этому большому горю — трагедии, в которой погибли дети. Мое чистосердечное раскаяние, признание вины, помощь следствию — это прежде всего акт понимания ситуации и сопереживания людям, которые потеряли своих близких. Я разделяю эту боль и тоже ее понимаю.

Вадим рассказал, что в 2011 году трагически погибла его сводная младшая сестра.

— Эта боль до сих пор живет в сердце вопросом: «Почему так случилось?» Для меня горько осознавать, что такую же боль доставил вам я.

Подсудимый рассказал, что у него 25 лет педагогического стажа, что он работал и в школах города, и в вожатым в лагерях. Что он всегда старался защищать интересы детей.

—  Моя вина в этом преступлении неоспорима, так как, выйдя в поход 18 июня, я не предусмотрел и не предвидел наступление таких последствий, не вызвал силы МЧС, согласился с доводами Решетовой о начале походной практики отряда, несмотря на СМС-предупреждение о ЧС на 17 июня, допустил превышение грузоподъемности и пассажировместимости.

Вадим в очередной раз отметил, что во время похода не посчитал происходившее чрезвычайной ситуацией, требующей вызова МЧС, так как сам он, находясь на рафте с одной частью детей, полностью контролировал ситуацию, и из телефонных разговоров с Круподерщиковым, который не высказывал опасений за чью-либо жизнь, понимал, что тот тоже ее контролирует.

— От него не поступало каких-то предложений или просьб о помощи, — заверил подсудимый. — Моя ошибка в том, что я переоценил обстановку.

— Что бы я сделал на месте Круподерщикова? — неожиданно задался вопросом Виноградов. — Трудно сказать. Прежде всего, наверное, звонил бы своему напарнику по походу, докладывая истинную ситуацию, и спрашивал бы как поступить, если сам не знал решения. Но жизнь, к сожалению, не имеет сослагательных наклонений.

Напомним, что в походе изначально участвовали два инструктора, один из которых, с разрешения администрации лагеря, во время мероприятия уехал в город. Сейчас он тоже находится на скамье подсудимых.

При назначении наказания Вадим Виноградов попросил суд учесть то, что штормовое предупреждение все-таки было на 17 июня. Это тот день, когда начался их поход, и когда стояла отличная погода. Про то, что опасно выходить в озеро 18 июня, предупреждений не было. Еще он попросил обратить внимание на то, что дети, согласно данным экспертиз, погибли в течение нескольких минут после того, как оказались в воде, и что звонок спасателям не спас бы им жизни, потому что они просто не успели бы их спасти.

— И еще… — Вадим тяжело вздохнул. Ему не было видно лиц тех, к кому он обращался (родителей погибших детей загораживали снимающие его журналисты), но он все равно (уже сквозь слезы) добавил:

— Я их всех помню.

«Они все часть моей жизни»

Директор лагеря Елена Решетова, как обычно, была максимально сдержанна и конкретна. Она долго перечисляла надзорные органы, которые контролировали работу лагеря. И даже удивительно, что ее голос задрожал именно в тот момент, когда она дошла до прокурорских проверок и положительных отзывов о лагере (обычно такие эмоции в этом судебном процессе вызывают рассказы о погибших детях, но их она внешне всегда воспринимала спокойно).

— Уважаемые родители, — обратилась Елена Решетова к присутствующим на заседании потерпевшим (хотя, как и Виноградов, она не видела их лиц, да и не пыталась смотреть в их сторону). — То, что произошло 18 июня 2016 года, несправедливо, неправильно, я бы сказала, дико. Я знала каждого из ребят. Они все часть моей жизни. Мне очень жаль. Я приношу вам свои самые искренние извинения… Понимаю, что никакой судебный процесс не облегчит боль утраты. Однако будет жестокой несправедливостью к памяти погибших, если наказание понесут те, кто не совершал ошибок, не принимал беспечных решений, которые в совокупности обернулись чудовищной трагедией.

По словам Елены Решетовой, произошедшая трагедия стала результатом ошибок и просчетов конкретных лиц. На этот раз она довольно четко называла тех, кого винит в произошедшем:

— Это организаторы похода, к сожалению, пренебрегли обязанностью подобрать каждому участнику подходящий по размеру жилет… Это организаторы, к сожалению, похода, не воспользовались возможностью оставить в лагере большее количество детей, чтобы не допустить превышения норм пассажировместимости. В то время как в лагере простаивали три спальных корпуса… Увы, это организаторы похода пренебрегли очевидными возможностями воспользоваться автомобильным транспортом, лодочным прицепом, запасными каноэ, ремнаборами. Все вышеперечисленное находилось в шаговой доступности от места обнаружения неисправности каноэ… Организаторы похода никогда не находились в ситуации, когда можно было бы сказать: «У нас не было другого выбора»… Ни одно решение не было со мной согласовано.

Во время своей речи Елена Решетова обратила внимание суда на один важный момент: о том, что дети в водном походе, в лагере знали. Сотрудники лагеря видели, что начался шторм. И никто из них почему-то не побеспокоился о судьбе отсутствовавших. Это, конечно, к делу не пришьешь, а жаль. Именно равнодушие и безответственность со всех сторон сделали эту трагедию возможной.

— Семьи погибших требуют наказать тех, кто должен был предотвратить гибель детей. Родители справедливо верят в то, что кто-то мог их спасти, — заместила Елена Решетова, и тут же обратилась к суду с вопросом: «Была ли этим человеком я, даже не догадывавшаяся о том, что детей вывели на воду?»

Нечего сказать

Выступление того, на кого по итогу перевели стрелки старшие товарищи, в этой стадии процесса было очень коротким.

— В тот момент я сделал все, что можно было сделать в той ситуации, — только и произнес Валерий.

«Меня не мучает совесть»

И. о. руководителя Роспотребнадзора Карелии Людмила Котович произносила последнее слово довольно долго. В частности, она в очередной раз перечислила огромное количество документов, которые появились после трагедии на озере Сямозеро. С тех пор действительно в организации детского отдыха, по крайней мере, на законодательном уровне, стало больше порядка. При этом многие вопросы не решены до сих пор:

— Не решен вопрос с лицензированием данного вида деятельности. А вот как раз лицензия и стала бы для подобных организаций разрешительным документом по аналогии с лицензией на образовательную и медицинскую деятельность, — отметила подсудимая.

Она рассчитывает на оправдательный приговор:

— Мои действия или бездействия не находятся в причинно-следственной связи с гибелью детей. Как я могу быть виновата в данной трагедии, если отсутствует субъективная сторона преступления? Я не только не была обязана, но и не могла предвидеть наступление общественно-опасных последствий, поскольку эти последствия наступили в результате событий и действий, на которые я лично была лишена возможности влиять.

— Я знаю, что я не виновна, — добавила Людмила Котович. — Меня не мучает совесть. Мне не стыдно смотреть родителям в глаза.

Суд удалился в совещательную комнату.

Напомним, что ранее прокуроры попросили суд отправить за решетку абсолютно всех подсудимых: и инструкторов лагеря (Валерия Круподещикова и Павла Ильина), и директора с ее замом (Елену Решетову и Вадима Виноградова), и руководство Роспотребнадзора Карелии (Анатолия Коваленко и Людмилу Котович). Одних — в колонию общего режима, других — в колонию-поселение, всех на срок от 4 до 9,5 года.


Расскажите друзьям!



Все события