Фото: Людмила Корвякова
Истории

Наталья Ермолина: «Жена может делиться талантливым мужем с другими женщинами. Не надо жадничать»

18.01.2019 Руна 17777 https://runaruna.ru/25741/

Наталья Ермолина совершенно уникальный человек. Это я заявляю с полной ответственностью. За что бы она ни бралась, у нее неизменно получается нечто яркое и неповторимое. Она считалась одной из самых популярных и узнаваемых журналисток Карелии, была успешным редактором нескольких изданий, смогла собрать вместе сотни любителей поэзии и доказать всем, что в наш прагматичный век поэзия не только жива, но и любима. Последние несколько лет главным детищем Ермолиной является феноменальное по своей сути арт-пространство с малопонятным названием Agriculture club, или, как она сама его называет, секта интеллекта. Читки пьес и чтение прозы, киноклуб, курсы иностранных языков, занятия по йоге и школа блогеров, короткие лекции и творческие вечера — в этой секте можно найти себе практически любое применение. Говорить с Натальей можно много и обо всем. Сегодня здесь только малая толика тем и историй, которых нам удалось лишь слегка коснуться.

ИСТОРИЯ О ПЯТИ ПОДУШЕЧКАХ

А.Ф.: Наташа, привет. И первый вопрос по многочисленным просьбам трудящихся. Что за странное название? Почему «Агрикалче»?

— Мы создавали этот проект со Светой Кольчуриной, она прекрасный специалист по этнокультуре, и первоначально наш клуб замышлялся как такой клуб на стыке города и деревни. Такой как бы сельский клуб в городе. Света же приехала из Перми, у нее очень большой опыт создания этнопроектов и арт-пространств. Ну, а я знаю много людей в Петрозаводске. За ночь составили программу. Придумали, раз уж мы сельский клуб, отгородить фойе кинотеатра «Калевала», где было наше помещение, деревянным забором. Бросили клич, и реально к нам начали приходить люди с досками. Попросили пошить подушек, чтобы пОпы на холодных стульях не мерзли, и люди понесли подушки. Первые пять сшила своими руками Эмилия Эдгардовна Слабунова.

А.Ф.: Лидер партии «Яблоко»? Лично?

— Ну да. А в этом году она еще и чайник подарила. В общем, Кольчурина отвечала за стратегию в целом и за этнонаправление. К тому же она прекрасно пишет и выигрывает гранты, благодаря ей мы могли оплачивать аренду из проектов. Мы объединили ремесленников Карелии, сделали конкурс «Сельский блогер», организовали с Чалной «Этнобал» или, например, устроили «литературные посиделки» вместе с деревней Хайколя.

А.Ф.: Хайколя — это, кажется, остров в Калевальском районе?

— Это такой остров-музей писателя Ортьё Степанова. Там нет электричества, но есть кинофестиваль документального кино, на который приезжают люди со всего мира.

А.Ф.: Со всего мира? И размещаются в трех домах на острове?

— Ну, человек 25 со всего мира. В основном из Финляндии. Как-то размещаются. В общем, я в клубе отвечала за более мне близкие проекты — литература, языки, социальная коммуникация. Когда Света ушла, я постепенно отказалась от этнопроектов и оставила только то, что мне более интересно.

ИСТОРИЯ ПРО «РЕСПУБЛИКУ»

А.Ф.: Когда-то мы с тобой сотрудничали с правительственным ресурсом «Республика». Было нас, если не ошибаюсь, 13 веселых блогеров, и после восшествия на карельский престол Худилайнена нас всех оттуда вычистили легким движением метлы. Но ты ведь потом снова какое-то время с ними сотрудничала. Писала блоги, все вроде было хорошо, и вдруг тебя снова уволили. Напомни, что тогда произошло.

— Это была очень смешная история. Ее даже описывали в СМИ. Все началось с того, что я выиграла журналистскую премию «СеЗаМ» и поехала получать ее в Петербург в составе карельской делегации. По задумке дизайнеров, этот приз напоминает перо, но, по-моему, он больше похож на голубые рога. Я его так и называю. В общем, поехала я в Питер за голубыми рогами. Там банкет по случаю награждения. Из карельской делегации я всех знаю, кроме одной женщины.

Я ходила, общалась, посмеивалась над Худилайненом, который был тогда карельским губернатором, и вдруг эта незнакомка начинает его отчаянно защищать. Рассказывает, какой он хороший, как любит народ и как много работает. Она-то с работы в 11 вечера уходит, а в его кабинете окна все горят и горят. Оказалось, что это была Вероника Галкина — его новый привезенный из Гатчины пресс-секретарь (супруга того самого бывшего судьи Виталия Галкина, который при Худилайнене работал в Карелии председателем контрольного комитета и был приговорен к 12 годам колонии строгого режима за взяточничество — прим. А. Ф.).

Ну, я описала эту ситуацию на своей странице в «Фейсбуке»: про ее горящие глаза, про пергидроль, про любовь и верность начальнику… А потом звонит мне редактор издания Ира Добродей и просит этот пост снять. Мол, тебя требуют уволить. Я не сняла, меня уволили.

ИСТОРИЯ ПРО «КОМСОМОЛКУ».

А.Ф.: Раз уж мы заговорили о твоих громких увольнениях, напомни, что за случай произошел с «Комсомолкой». Ты же была первым редактором «Комсомольской правды» в Карелии", но как-то не очень долго.

— Вернее, очень недолго. В начале 2000 года ко мне подошел журналист Саша Чекшин и предложил стать редактором карельского приложения к «Комсомольской правде». Мол, Москва заинтересована в региональных приложениях, он будет директором, я редактором — все круто. Затея интересная — я согласилась… И побыла редактором ровно пять месяцев.

Дело в том, что после Дня города у нас вышла заметка под заголовком «Наш пострел везде поспел». Про то, как много точек успел за этот день посетить руководивший тогда республикой губернатор Сергей Катанандов. Никакой критики. Просто легкая ирония. Отсутствие скучного официоза, с которым, как казалось, наша журналистика рассталась навсегда. Леша Смирнов написал этот текст. А на следующий день звонок из Москвы: «Снимайте редактора». Дескать, про губернаторов нельзя писать в таком тоне. Причем они там в Москве свои приложения и не читали, наверное. Это из Петрозаводска настучали. Какой-то Тараканов. Но не тот Коля Тараканов, которого лидер карельских эсэров Ирина Петеляева на теледебатах назвала козлом, а какой-то другой.

Фото: Людмила Корвякова

ИСТОРИЯ ПРО ЛОЛИТУ

А.Ф.: Расскажи про то, как ездила на передачу «Без комплексов» к Лолите. О чем там шла речь?

— Честно, даже не помню, что там за тема была.

А.Ф.: Зато я помню. Речь шла о том, каково жить в браке со звездой. И ты уверяла, что тебе совершенно не жалко делиться с другими женщинами таким талантливым человеком, как твой муж.

— Точно. Я до сих пор так думаю. Не надо жадничать. Лео был очень талантливый и очень классный. Мы с самого начала договорились, что мы оба в свободных отношениях. Просто он пользовался своей свободой, а я — нет. Но это вовсе не значит, что он был плохой, а я хорошая. Просто он был интересен карельским женщинам, а я карельским мужчинам интересна не была. Иногда, правда, он этим интересом злоупотреблял. Приводил женщин прямо в дом. Ночью как-то лежу, дети спят, слышу шушуканье какое-то. Выхожу, вижу очередную влюбленную девушку. Ну, что делать? Стала она к нам ходить. Но договорились, чтобы от нее и семье какая-то польза была. Так что она учила моих детей финскому. Или женщина из Москвы. Эта подарила моему сыну компас. Тоже польза.

А.Ф.: И все-таки, если честно, как ты себя при этом ощущала?

— Как на празднике. Со всеми праздничными атрибутами: веселье, радость, мусор, драки, больницы. Первые годы были очень классные. И денежные. Лео был солистом ансамбля «Мюллярит», а это частые гастроли и хорошие деньги. Но потом они поссорились. Он и без того много бухал, а после этого стал бухать больше. Начались проблемы с головой, и женщин стало больше, чем он мог потянуть, и детям стало небезопасно. Я сняла квартиру и съехала.

А.Ф.: Но у тебя же, я помню, было свое жилье. Я даже как-то там у тебя пил чай.

— Было. Но в самом начале, когда мы только стали жить вместе, я свою квартиру продала, чтобы сделать ремонт в его. Окна там поменяли, еще что-то. Мы же женились на века.

А.Ф.: А, в итоге, сколько ты прожила на этом празднике жизни?

— Трудно посчитать, он же много времени проводил на гастролях… Вместе мы были 8 лет. С 2003-го по 2011-й. Потом мы с детьми ушли, а еще через несколько ушел Лео (Лео Севец умер в 2016 году, когда ему было всего 50 лет — прим. А. Ф.). Я понимаю, что я вовсе не была идеальной женой. Та еще манипуляторша.

Фото: Людмила Корвякова

ИСТОРИЯ ПРО ЧЕЛОВЕКА С УСАМИ

А.Ф.: Многие еще помнят твой журнал «Птз». Желтый, толстый журнал на прекрасной бумаге. Громкая презентация. Хорошие журналисты, оригинальный дизайн, классный офис в самом центре города… Наш с тобой общий друг, знакомый с издательским делом, узнав о твоей затее, говорил, что ты сошла с ума, что без спонсоров такие проекты не делаются. Он предрекал тебе большие долги и говорил, что тебе придется продать почку. И я так понимаю, во всем, кроме почки, он оказался прав?

— Долг составил 800 тысяч рублей. Я почему-то подумала, что люди быстро раскупят весь тираж. Помножила стоимость на количество экземпляров, и все чудесным образом сошлось. Мы с Юрой Белкиным и Мишей Алатало придумали дизайн, я позвала авторов, все согласились писать на первых порах бесплатно. А потом оказалось, что из 4 тысяч штук купили только 200, и еще 200 я раздала на презентации. В общем, через 3 месяца я поняла, что я жопе. А когда женщина в жопе, всегда находится человек с усами, который предлагает спасение. Ко мне подошел знакомый предприниматель и предложил союз. Мол, у меня журнал Птз, а у него бар Птз — почему бы нам не объединить усилия. Моя команда, мое наполнение, а ему вроде как престиж и уважение. Он платил мне зарплату 20 тысяч в месяц, и я смогла продолжить издавать журнал, но уже не за свой счет.

А.Ф.: Круто. И в чем подвох?

— Когда истек срок регистрации, он предложил перерегистрировать журнал на его имя. Мол, он же вроде как издатель, и это, по большому счету, формальность. Он мне даже выписал 20 тысяч рублей премии. Ну, то есть это я так думала, что премия. А на самом деле он у меня просто за 20 тысяч рублей выкупил права на журнал. Бренд за 20 тысяч. Перерегистрировал и сразу от меня избавился. Только три номера мы с ним издали.

А.Ф.: С долгами-то рассчиталась?

— Рассчиталась. Пожила несколько лет на гречке и рассчиталась. Помню, Женька Волункова, нынче очень популярный автор сайта «Такие дела», а тогда просто моя подруга и ученица, автор моего журнала, бомжевала вместе со мной. Когда нас из офиса выгоняли, она гречку недоеденную в баночку стеклянную собрала и говорит: «Я же говорила, я с тобой до конца».

ИСТОРИЯ О ПЕЛЕВИНЕ

А.Ф.: Ты училась в Литературном институте. Причем как-то ты обмолвилась, что твоим сокурсником был сам Виктор Пелевин. Так и подмывает расспросить, каким же был в юности этот знаменитый писатель.

— Честно, не знаю. Я его совсем не запомнила. В общежитии он не бывал, на занятия не ходил. Говорили только, что после первого курса отчислили какого-то Витю. За прогулы и, кажется, за наркотики.

А.Ф.: Блин. У меня похожая история с Алексеем Сидоровым. Вроде учился на пару курсов младше парень с таким именем, но в юморинах не участвовал, никак себя не проявлял. Мальчики на филфаке все же на перечет, сокурсников его знаю, а его вообще не помню. А теперь говорят, что это он снял «Бригаду» и «Т-34». Вот ведь.

— Но я зато Степанцова помню. Куртуазный маньерист который. Он на курс старше был. Ходил в общагу, окучивал двух красивых казахских девушек Алму и Лиру. Не знаю, успешно ли, но ходил.

Фото: Людмила Корвякова

А.Ф.: Ну, раз уж заговорили о писателях… Ты много читаешь?

— Нет. Зрение испортилось. Вблизи плохо вижу, а очки все не куплю. В год от двух до десяти книг. Не больше.

А.Ф.: Как ты относишься к мату в литературе?

— Когда мат становится самоцелью, это не интересно. Но как литературный прием, я считаю, он вполне приемлем.

А.Ф.: Какие писатели тебе нравятся?

— Ничего, если я опять про сокурсников? Мне очень нравится Марина Степновна, во время учебы она была Ровнер, родом, кажется, из Кишинева. Это она написала «Женщины Лазаря». Очень сильная книга. Еще «Хирург» и «Безбожный переулок», который я читаю прямо сейчас.

А.Ф.: А фильмы?

— Сериалы люблю. Сейчас с удовольствием смотрю «Год культуры». В прошлом году очень впечатлил фильм «Три билборда». Недавно у нас в киноклубе посмотрели прекрасный датский фильм «Виновный». Там весь фильм перед нами только один персонаж. Он перегововаривается с теми, кто ему звонит. Один герой, одна камера. Датчане в очередной раз доказали, что со времен Догмы они лидеры в кинематографе. Еще фильм Вима Вандерса «Съемки в Палермо» могу посоветовать. Кино про смерть, которое хочется смотреть.

А.Ф.: Давай лучше так. Я называю режиссеров, а ты говоришь да или нет.

— Хорошо.

А.Ф.: Братья Коэны.

— Да.

А.Ф.: Уэс Андерсен.

— Да.

А.Ф.: Вуди Аллен.

— Да. Весь.

А.Ф.: Саша Барон Коэн.

— Да. Этот тип юмора мне нравится. Я уверена, что юмор помогает обществу избавляться от своих болезней. Обсмеять социальные проблемы — лучший способ вылечиться от них.

ИСТОРИЯ ПРО ВОЛАН-ДЕ-МОРТА

А.Ф.: Что ты думаешь о политике? И думаешь ли ты о ней?

— Думаю. И, с одной стороны, я, конечно, хочу, чтобы наш Волан-де-Морт уже, наконец, стал просто морт. Но я понимаю, что для изменения самой системы этого недостаточно. Дело ведь не в нем одном.

А.Ф.: А можешь сформулировать, что именно тебе не нравится в нашей счастливой жизни?

— Хотя бы то, что уничтожена моя профессия. Пятнадцать лет назад мне было интересно соревноваться. Было азартно. А сейчас я в «ВКонтакте» пишу интересней, чем сегодняшние журналисты пишут в СМИ. Журналистику убили, и сейчас это не та журналистика, в которую я когда-то пришла. Еще мне не нравится то, что у нас в стране не соблюдается Конституция. Не работает практически ни один пункт. Декларируется свобода слова, но ее нет. Заявляется свобода демонстраций, но ее тоже нет. Все, как и раньше: чего ни хватишься, ничего нет.

ИСТОРИЯ ПРО ДЕНЬГИ

А.Ф.: Многие не понимают, как ты так живешь. Ведь, с одной стороны, у тебя что ни проект, то успех. Когда ты редактировала журнал «Ваш досуг», он был самым читаемым журналом в городе. «Птз» стал событием. Проект «Мой поэт» — одно из самых значительных культурных явлений республики. «Агрикалче» — совершенно уникальная площадка. Ты чувствуешь культурные потребности людей, ты умеешь эти потребности удовлетворять. Ты знаешь, как раскручивать проекты. Но при этом ни один из них не принес тебе материальной отдачи. Что за подвижничество такое?

— Мне очень сильно повезло. Я минималист. Я могу ходить в одной одежде неделями. Я спокойно покупаю одежду в секонд-хенде и не парюсь из-за этого. Тут вопрос в приоритетах. Мне не нужно лакшери. А путешествовать мне удается за счет принимающей стороны. Различные семинары, курсы — в год набирается по 5−6 поездок, а то и больше. У меня все есть.

А.Ф.: А все — это что? Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя счастливой?

— Я очень ленивая. Мне необходима смесь активности и залегания на дно. Я могу работать не больше двух-трех часов в день, но за это время я могу сделать больше, чем другие за неделю. Я все придумала, а дальше здесь в «Агрикалче» все происходит само по себе: руководители клубов, единомышленники, волонтеры, те, кого я тоже влюбила в это место. Счастье — это короткое время побыть в движухе, и потом залечь с котиками и смотреть сериалы. В йоге это называется замирание и отмирание. И этот образ жизни мне важнее денег.


Расскажите друзьям!