Жизнь

Олег Липовецкий: «Никакого протеста по этому поводу я давно не испытываю»

13.12.2018 Александр Фукс 15329 https://runaruna.ru/25131/

Олег Липовецкий очень известная фигура в нашем городе. Долгие годы мы знали его как популярного актера театра «Творческая мастерская» и ведущего разнообразных мероприятий. Но вот в 2010 году он окончил режиссерский факультет Щукинского училища, ушел из «Творческой мастерской» и полностью посвятил себя режиссуре. Причем в Петрозаводске Липовецкого стало очень сложно застать. Он колесит по стране и ставит спектакли. В Москве и Новосибирске, в Уфе и Стерлитамаке, в Кирове, Ульяновске и Канске. Везде, где угодно, только не у нас. Сейчас его спектакль «Мертвые души», поставленный в городе Лесосибирске, номинирован на главную театральную премию России «Золотая маска». Причем сразу в нескольких номинациях.


А. Ф. Олег, давай начнем, так сказать, с информационного повода. Твой спектакль выдвинут на «Золотую маску» по какому-то несметному количеству номинаций. Напомни, на сколько номинаций ты номинирован.

— Ну, я-то на одну. Я номинирован как режиссер. Спектакль как спектакль. Все три актера, которые в нем участвовали (Олег Ермолаев, Виктор Яриков и Максим Потапченко), номинированы каждый на лучшую мужскую роль. И художник Яков Каждан номинирован как художник. В общем, все, что было в спектакле. К сожалению, сейчас нет номинации «хореограф в драматическом театре». Я считаю, что наш хореограф Оля Васильева тоже заслуживает номинации за этот спектакль. Мы теперь шутим, что это единственный случай в истории «Золотой маски», когда все актеры спектакля номинированы на лучшую роль. Все без исключения. Все трое.

А. Ф.. Ну, то есть ты крутой. Насколько я помню, ты поставил уже более сорока спектаклей в разных городах России. Я ездил на твои постановки в Ульяновск. Год назад 25 петрозаводских зрителей совершили безумный рейс до Пскова, чтобы посмотреть твои «Мертвые души». Объясни, почему мы не можем видеть твои спектакли в Петрозаводске?

— Я не очень хочу отвечать на этот вопрос.

А. Ф. Но это же реально интересно. Многие люди удивлялись, зачем мы 12 часов тряслись на автобусе по бездорожью до Пскова, вместо того чтобы смотреть твои спектакли дома. И как им это объяснить?

— Ответ, мне кажется, очевидный. Вы меня не можете посмотреть в Петрозаводске, потому что я неинтересен драматическим театрам нашего города.

А. Ф. Что значит н интересен театрам? Москва, Новосибирск, Стерлитамак, Киров, Ульяновск — пол-России ты удовлетворяешь, а Петрозаводск не удовлетворяешь.

— Театр определяет свою репертуарную политику. Художественные руководители и главные режиссеры театров считают, что я как режиссер им не нужен. Вот и всё. Я принимаю такой взгляд на вещи, никакого протеста по этому поводу я давно не испытываю. Переживать из-за этого себе дороже. Только отнимает творческие силы. Но с нашими актерами я в прекрасных отношениях, мы с ними встречаемся в проектах, которые существуют вне института государственного театра. Например, в ночных читках в «Агрикалче».

А. Ф. Давай коротко о «Ремарке». Несколько лет назад ты придумал и организовал в Карелии конкурс драматургии Северо-Запада. Первые пару лет финал конкурса проходил в Петрозаводске, а потом это мероприятие вдруг уехало от нас и теперь кочует по разным городам России. Что произошло?

— Я уже много раз рассказывал про это, но можно и еще раз повторить. Был Год литературы, и в тот год наше Министерство культуры отказалось выделить на конкурс субсидию в размере 70 тысяч рублей, мотивировав тем, что современная драматургия не входит в приоритеты министерства. Естественно, театры дружно отзеркалили решение министерства и не проявили заинтересованности. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Я благодарен людям, которые дали «Ремарке» большого пендаля, благодаря которому мы вместе с конкурсом так успешно полетели вверх. Сейчас «Ремарка» является одним из крупнейших русскоязычных драматургических конкурсов. Пьесы приходят из 12 стран. Финал в этом году состоится в Новосибирске.

А. Ф. Сколько времени в году ты проводишь дома с семьей?

— Моя жизнь меряется не годами, а театральными сезонами. Из 9 месяцев сезона, наверное, два… с половиной. Но иногда, к счастью, есть возможность брать семью на постановки… Хотя в этом году получится больше. Меня же пригласил наш Музыкальный театр на постановку «Бременских музыкантов». Так что в мае и июне я буду в Петрозаводске. Получается, в этом сезоне мы будем вместе не два, а четыре месяца.

А. Ф. Нда. Даже у меня в свое время получалось видеться с дочкой больше. Это при том, что мы были в разводе и жили на разных континентах. Тяжело тебе. Домашние не грустят? Не ругаются?

— Мы никогда по-другому не жили. Когда появилась первая дочь (сейчас у Олега две дочери), я уже был режиссером и ездил. Мы не знаем другой жизни. Но слава богу, есть скайп, и каждый день мы встречаемся, видим друг друга.

А. Ф. В общем, такого, как в кино показывают, когда жена кричит: «Боже! Я все время одна!», такого у вас нет?

— Нет. Такой проблемы совершенно нет. Я не хочу много говорить о своей семейной жизни. Семья — это такой, знаешь, личный мир, который не хочется сильно выносить на обозрение. Дом — это такое место, в котором можно спрятаться от внешнего мира, как в берлоге и наслаждаться общением с детьми, со своими родными людьми и никуда не выходить.

А. Ф. Сколько режиссер в среднем получает за постановку?

— Я не знаю.

А. Ф. Хорошо. Ты сколько получаешь?

— Я не буду раскрывать этих цифр. Скажу, что я не самый дешевый и не самый дорогой режиссер. Я нахожусь в средней… ну, может, чуть выше средней ценовой категории. Плачу налоги честно.

А. Ф. Ты говорил, что поставил четыре спектакля за эту осень.

— Нет, так нельзя сказать. У меня было четыре премьеры — это правда. Но работа была разорвана по времени. «Ревизор» в Ульяновске репетировался еще в прошлом году, сейчас мы его выпускали. «Фото топлес» в московском РАМТ тоже репетировался раньше, сейчас доводили уже. Полностью я делал сейчас «Подходцев и двое других» в Канске и «Лисистрату» в новосибирском «Глобусе». Но это все равно очень много. И это не потому, что я так хотел. Просто я не смог так спланировать, и театры не смогли спланировать, чтобы развести как-то по-другому. Если мало времени на спектакль, то это очень выматывает и физически, и духовно. И страдают в итоге и ты, и спектакль. Так что я постараюсь больше так не делать.

А. Ф. Что, кстати, у тебя в планах?

— Январь-март — постановка «Тараса Бульбы» в Нижнем Новгороде, потом тур с «Ремаркой» — Санкт-Петербург, Серов, Новосибирск, Вологда, затем «Бременские музыканты» в Петрозаводске, дальше снова Новосибирск — в «Красном факеле» ставлю пьесу победителя прошлогодней «Ремарки» Алексея Куралеха «Перемирие». И осенью делаю мюзикл в московском ТЮЗе. Вообще, на два ближайших года все полностью расписано.

А. Ф. Напомни про твою прошлогоднюю удивительную историю в какой-то сибирской деревне. Ты как-то очень живописно рассказывал. Деревянный театр, тайга, река…

— Ты про Мотыгино?

А. Ф. Точно, Мотыгино!

— Ну да. Есть такое поселение. Пять тысяч жителей — и у них есть профессиональный театр. И туда все считают своим долгом приехать. И режиссеры, и критики. Такая инициация, знаешь: «Как, ты не был в Мотыгино?! Кто ты после этого такой?!».

А. Ф. Как им удалось так себя раскрутить? Мало ли народных театров по России.

— Это не народный театр. Это профессиональный муниципальный театр. Ну, понятно, что все актеры еще прирабатывают где-то. Сейчас к ним приехал жить и работать молодой хороший режиссер из Питера.

А. Ф. А ты-то зачем к ним поехал?

— Позвали и поехал.

А. Ф. Гонорар-то был какой-то?

— Конечно. В 4 раза меньший, чем обычно, но был.

А. Ф. И ты реально жил в этой глуши?

— Ну недолго я там жил. Всего две недели. Но колоритно, конечно. Деревянные тротуары, кругом лес, над головой парят то ли ястребы, то ли орлы сибирские. Не знаю. Парят, в общем, над поселком. Течет огромная Ангара. Актеры просят не ставить постановки во время путины.

А. Ф. Путина?

— Путины. Это разные слова. В путину они добывают рыбу, которой потом кормятся весь год. В нескольких часах поселение староверов. А вообще, это бывшие золотые прииски… По субботам в театре выходной, потому что по субботам в театр никто не пойдет — в деревне банный день. Все моются. Все идут в баню. По всей стране в театрах выходной по понедельникам, а в Мотыгино — по субботам.

А. Ф. И не потому что шабат, а потому что баня. Класс.

— Кормят вкусно. Радушие не поддается описанию.

А. Ф. А водопровода нет? Чисто, баня по субботам?

— Там где я жил — в деревянной гостинице — вода была. А вот электричество отключали частенько. Это было очень удобно. У тебя отключается телефон, тебя отрезает от Интернета, это прекрасно. Ты вдруг начинаешь чувствовать себя человеком. Не подключенным. Есть человек разумный, а есть человек не подключенный.

А. Ф. Ты много высказываешься о политике. И как-то нелицеприятно. Такое ощущение, что тебя что-то не устраивает в нашей стране. А что?

— Меня в стране все устраивает. Меня не устраивает государство. Я много раз повторял, что государство — это сервис. Это сервис, который люди нанимают на свои деньги, на свои налоги, чтобы он помогал людям жить. А у нас государство только мешает жить. Оно не помогает нигде. Нигде вообще. У меня ощущение, что если бы у нас государство совсем ничего не делало, то мы бы сами как-то разобрались. Меня не устраивает ручное управление, мздоимство, отсутствие профессионализма. Не отсутствие образования, а именно отсутствие профессионализма у работников госучреждений. Люди получают должности не за профессиональные качества, а за лояльность.

А. Ф. А когда тебе не нравилось больше, сейчас или в 90-е, которыми всех пугают?

— И тогда, и сейчас одинаково не нравилось. Раньше прессовали бандиты, а сейчас государство взяло на себя их функции. Какими еще налогами оно людей не обложило? И при этом закрываются школы, детские сады, больницы.

А. Ф. Но это же все, наверное, делается для нас? Государство собирает деньги у богатых и раздает бедным. В смысле перераспределяет. Это же все, наверное, для Мотыгино?

— Нет. Не получают жители Мотыгино от государства того, что оно им должно. Там, образно говоря, все путины ждут.



Расскажите друзьям!