События

В Петрозаводском городском суде допросили инструктора, который сопровождал утонувших на Сямозере детей

24.09.2018 Руна 6304 https://runaruna.ru/23522/

Валерий Круподерщиков — единственный из подсудимых, кто в момент трагедии находился непосредственно с детьми. Он единственный тогда, на воде, знал реальную обстановку. Поэтому его допрос, наверное, был одним из самых важных в этом процессе. Почему, зная о штормовом предупреждении, не отказался идти с детьми в поход (если бы он и его товарищ Ильин, который уехал с середины мероприятия, 17 июня 2016 года не сели в каноэ, наверняка бы никто никуда не поехал)? Почему, узнав о неисправности плавсредства, не попытался остановить водный вояж? Почему в критический момент не позвонил в МЧС и не разрешил этого сделать детям? Почему?

Валерий довольно уверенно давал показания. Подсудимый рассказал, что до того, как отправиться с детьми в водный поход, они сходили в пеший, и мероприятие прошло без происшествий. Указание выйти в озеро, по словам парня, поступило от куратора лагеря (а ныне тоже подсудимого) Вадима Виноградова. Судя по допросу Валерия, права голоса у инструкторов, коим работал и подсудимый, в лагере не было вообще.

— Я просто находился на практике и слушал, что мне говорят, что делать, — пояснил парень.

Видимо, его товарищ тоже «просто слушал» и просто делал. В процессе допроса Валерия выяснилось, что не было у него каких-то навыков управления каноэ, не было понимания, как вести себя в чрезвычайных ситуациях (соответственно не знали этого и дети), он не знал, сколько человек разрешено перевозить на этом плавсредстве и не придал значения тому, что спасательные жилеты катастрофически не подходят детям по размеру.

Напомним, что директор лагеря Елена Решетова сообщила суду, что спасательных жилетов в лагере было в несколько раз больше детей, которые отправились в поход, и среди них можно было выбрать те, которые бы оказались в пору.

— Подбирать спасжилеты было нереально. Это надо было сидеть и конкретно выбирать, — вот так объяснил Валерий причину, по которой и во время тренировочных занятий и в походах дети были в жилетах, представляющих для них реальную опасность в случае ЧС.

Исчезнувшая заглушка

По словам подсудимого, в начале похода они сцепили все плавресдства, положив вещи в рафт и посадив туда детей, которые были физически слабее остальных.
 — Мы тащили рафт с собой, как прицеп, — рассказал Валерий. — Дошли до первого места стоянки, разбили лагерь, переночевали.

А утром они с Павлом проверили каноэ и обнаружили, что на одном плавсредстве не хватает пробки у бака плавучести. Подсудимый уверяет, что поставил в известность Вадима Виноградова, но тот ответил, что и так нормально: поплывут и ничего не случится.

— Почему не отказались от дальнейшего прохождения похода, в связи с отсутствием заглушки? — задал очевидный вопрос своему подзащитному адвокат Круподерщикова.

— Я просто предположил, что, если я откажусь, они уйдут без меня. Это во-первых. А во-вторых, отказываться от похода, значит, меня снимут с него. Практика будет не защитана.

Крайне сомнительно, конечно, что Виноградов в такой ситуации мог куда-то повести группу: у него и так не было инструктора на одном каноэ, уйти в озеро, не имея инструкторов на обоих плавсредствах, было бы сумасшествием (сам он плыл на рафте). К тому же довольно странно слышать от парня, который не мог не осознавать, что как инструктор несет ответственность за жизнь и здоровье вышедших с ним в поход детей, что если бы он отказался от похода, они бы ушли без него. То есть мысль не пойти самому была, а мысли не пустить в озеро на неисправном плавсредстве детей не было? В этом случае хорошо, что он испугался за практику. Хоть вместе с ними поехал.

— Кто принимал решение продолжать поход? — то и дело задавал вопросы, указывающие на несамостоятельность решений его подзащитного адвокат Круподерщикова.
 — Вадим Олегович.
 — Сами вы могли принять такое решение?
 — Нет.

«Я понял, что будет шторм. Оказавшись в нем»

Валерий Круподерщиков рассказал суду, что поинтересовался у Виногорадова, какое каноэ пойдет без инструктора, и тот дал указание посадить в плавсресдво за старшего того, кто лучше им управляет. Так руководить движением второго каноэ стал ребенок.

Место стоянки участники похода покинули около полудня.

— Погода была нормальная. Солнце было. Ничего не предвещало, — сообщил подсудимый.

Его личный телефон, как и телефоны большинства детей, тогда оставались в лагере. Правда, рабочий сотовый у инструктора все-таки был. Но и на него, уверяет Валерий, никаких СМС со штормовым предупреждением не приходило.
 — Дети ко мне с этим вопросом не подходили и не говорили. Никто больше не сообщал, — уверял подсудимый.
По словам Валерия Круподерщикова, сначала шло его каноэ, потом еще одно и замыкал эту колонну рафт под управлением Виноградова. Рафт был тяжелее, шел медленнее и в какой-то момент очень сильно отстал.
 — Потом позвонил Вадим. Сказал, что дети устали, грести не могут. И они дрейфуют. Их просто сносит волнами в другую сторону, — рассказал подсудимый. — Мы пошли дальше.
 — Вы по собственной инициативе пошли дальше? — Уточнил защитник.
 — Нет. Мне никаких других указаний не поступало. Когда он уже второй раз звонил, он сказал, что все, поход заканчивается, что надо сворачивать к берегу. Мы там должны были переждать непогоду. И уже с берега уйти в лагерь. Я сообщил эту информацию на второе каноэ.
И они повернули к берегу, но к тому моменту уже поднялся ветер.
 — Сначала у нас получалось плыть, но потом погода стала совсем плохой, и я принял решение сцепить два каноэ по принципу катамарана, — рассказал Валерий.
По словам подсудимого, им на лекциях говорили, что такие меры повышают устойчивость. Так как веревок не было, каноэ они сцепились просто руками.
 — Стали пытаться плыть в сторону берега, — продолжал свой рассказ бывший инструктор. — Дети к тому моменту уже устали. И у нас ничего в итоге не получилось. Я позвонил Вадиму и сказал, что мы не сможем доплыть. Он сказал разворачиваться и плыть к ближайшему острову. Я выбрал ближайший остров.
Валерий отметил, что как-то управлять каноэ в тот момент было уже «ну просто нереально», а погода становилась все хуже и хуже: был ветер и сильные волны. Одна из этих волн и залила каноэ, в котором находился с детьми Валера.
 — А об ухудшавшейся погоде вы Виноградову сообщили? — Спросил у подсудимого защитник.
 — Ну, это было очевидно, — ответил Валерий. — Я понял, что будет шторм, уже непосредственно в нем оказавшись.

Дети начали выпрыгивать

По словам подсудимого, после того как в каноэ попала вода, нос плавсредства опустился в воду: это был результат отсутствия той самой пробки в баке плавучести, пропажу которой они обнаружили еще на берегу.
 — Дети начали выпрыгивать — продолжал свой рассказ Валерий. — И потом я уже скомандовал, потому что остальные сидели, ждали, что делать. Я сказал им выпрыгнуть. Сказал, чтобы собрались вместе, чтобы не расплывались.

При этом, говорит подсудимый, кто-то из детей начал цепляться за второе каноэ. По итогу оно перевернулось.
 — Оно не утонуло, — уточнил бывший инструктор. — Оно просто перевернулось дном вверх. Потом я видел на расстоянии, что там находились двое детей.

 — Почему вы сказали детям прыгать? — уточнил адвокат.
 — Потому что каноэ на дно пошло. Они бы вместе с ним туда пошли, — ответил подсудимый.
Он рассказал, что собраться вместе у детей так и не получилось, потому что началась паника.

— До острова, на который мы шли, мы не дошли буквально 200−300 метров. Я сказал всем, чтобы плыли в сторону острова, — поведал Валерий.

А вот плыть, благодаря тем жилетам, на размеры которых инструкторы откровенно забили на берегу, было крайне проблематично.
 — Жилет был большой даже мне. Что говорить о детях, — признался подсудимый. — Они с них спадывали. Приходилось плыть и держать жилет.

По словам Валерия Круподерщикова, отправив к берегу 16 или 17 человек, он вернулся к каноэ и забрал там двух детей. Девочка держала его за ногу, а парень — за шею, отчего было тяжело плыть. Тем не менее они добрались до основной группы. Оставив этих двух ребят в окружении других спасающихся, Валерий вернулся еще за одним пареньком.

— У него паники не было, — рассказал подсудимый. — Просто состояние шока. Он просто взялся за меня и плыл. Мы с ним разговаривали. Я пытался как-то успокоить его. Когда мы доплыли до основной группы, он отпустил меня и поплыл самостоятельно. Я вернулся обратно.

Найдя там еще одного ребенка, который «находился в состоянии апатии, отрешенности», Валерий сказал ему плыть за остальными, и сам тоже поплыл в сторону берега.

— Я не стал проверять, плывет или не плывет. Я вернулся, — рассказал подсудимый.

По словам Валерия, догнав основную группу ребят, он забрал у вожатой одного мальчика и так поплыл вместе со всеми в сторону острова.

— Метров за 50 я уже не понимал, что происходит, — признался подсудимый. — И, смотрю, а В. (мальчика, которому помогал плыть) уже нет. И вокруг тоже. Волны и не видно ничего. Я даже не слышал ничего. Что кричали или что-то еще. Метров за 20 до острова под водой были камни. И я уже просто дополз до берега. Минут 20 отходил.

А потом пошел по острову искать тех, кому удалось выбраться. Найдя несколько человек, он с помощью еловых лап сделал кровать, уложил детей и лег сам.

Разбудили ребят местные жители, которые по просьбе директора лагеря отправились на их поиски. Они отвезли выживших в деревню. Но это была лишь часть группы. 14 детей погибли.

Сами справились

Когда допрашивали директора лагеря Елену Решетову, она указала на то, что инструкторы прекрасно знали, что несут ответственность за жизнь и здоровье детей. В конце концов, это было указано в трудовом договоре. Но Валерий Круподерщиков уверяет, что не читал договор, подписал бумагу, не глядя, просто потому, что это было нужно для прохождения практики.

— Я считал, что просто прохожу практику, — твердил подсудимый. — Я знал, что будет поход, но чтобы на такие расстояния, я не предполагал.
Не знал, не предполагал, не читал…
 — Почему, когда волны стали захлестывать каноэ, самостоятельно, в обход Виноградова вы не позвонили в МЧС? — прозвучал, казалось, самый главный вопрос этого судебного процесса.
 — Не знаю, — признался подсудимый. — Мне, наверное, было так же страшно, как и всем остальным. И что-то предпринимать… В растерянности, что ли… Потому что такая ситуация… Я не каждый день в таком оказываюсь. Я просто в растерянности был. Не предполагал. И оценку дать опасности мне не представлялось…
 — А вы предлагали Виноградову позвонить в какие-то спасательные службы?
 — Ну, я говорил: «Может, позвонить в МЧС?» На что услышал ответ: «Сами справимся» (потом эти слова Валерий повторил детям, которые самостоятельно хотели вызвать помощь — прим. авт.).
 — А вы ему поверили?
 — Ну, человек старше меня, опытнее.
 — Вы мне говорили, что вас заливает водой и у вас неуправляемое судно? — в какой-то момент спросил у Валерия Виноградов.
 — Я не помню, — ответил ему Валера.

Некоторые реплики подсудимого было ну очень странно слышать.

— Ну, вы же инструктор, вы должны были знать, — пыталась достучаться до Валерия представитель потерпевших, спрашивая с него за жилеты и говоря про особенности пресной воды и наполняемость каноэ.
 — Я не напрашивался туда инструктором, — слышалось в ответ.
 — Почему вы решили посадить детей в неисправное каноэ?
 — От меня решение не зависело. Нам сказали.

Примечательно, что в какой-то момент Валерий отказался отвечать на вопросы государственных обвинителей: они слишком рьяно пытались выяснить, осознавал ли он степень своей ответственности, устраиваясь на работу в лагерь (а это была именно работа, за которую инструктору полагалась заработная плата).

— Мне кажется, меня уже просто пытаются запутать, — пояснил парень свое решение.

Судья отметил, что он имеет на это право.


Расскажите друзьям!



Все события