Коллаж: Руна
События

17 билбордов на границе Октябрьского и Первомайского. Как дело о трех дурацких надписях разрослось в политический скандал

05.04.2018 Александр Фукс 2509 https://runaruna.ru/15936/

В СМИ появилась информация о том, что следствие по делу бывшего депутата З С Алексея Гаврилова, обвиняемого в вандализме на почве политической ненависти, закончено, а само дело передается в суд. Для тех, кто не в курсе, несколько слов о том, кто такой этот вандал и в чем именно его обвиняют.

Алексей Гаврилов филолог, тележурналист. Преподавал латынь в университете. В марте 2011 года стал депутатом Петросовета, а в декабре того же года выиграл выборы в Законодательное собрание Карелии от партии «Справедливая Россия». Был редактором газеты «Нам все ясно». В сентябре 2016 года проиграл выборы в ЗС кандидату от «Единой России». А через полгода, в апреле 2017-го, по городу разнеслась весть: Гаврилов задержан и отправлен в следственный изолятор. Его обвиняли в вандализме. Следователь просила суд оставить Гаврилова на время следствия под стражей, но судья отпустил его под подписку о невыезде. И вот спустя без малого год Следственный комитет сообщил, что следствие по делу Гаврилова закончено. Мы встретились с Алексеем, чтобы узнать подробности этой, как нам кажется, дикой истории.

Мешок на голову

— Утром 17 апреля прошлого года я вышел из дома и пошел к своей машине, — рассказывает Гаврилов. —  Услышал какой-то шум, обернулся, и тут на меня навалились два крепыша в масках. Телефон полетел в одну сторону, айпад — в другую, ключи от машины — в третью. Они сбили меня с ног, повалили, натянули на голову мешок и надели наручники.

Потом подошли еще двое. Один из них представился майором Гончаровым, приподнял надетый на Гаврилова мешок и показал свое удостоверение. После чего Алексея отвели в машину и повезли в Первомайское отделение полиции. В машине, надо отдать должное человечности полицейских, мешок с Алексея сняли.

— В участке меня три часа спрашивали, понимаю ли я, за что задержан и нужен ли мне адвокат, — продолжает Гаврилов. — Потом, наконец, отвели к девушке по имени Наталья Момотова, которая оказалась моим следователем. Она сообщила, что задерживает меня на 48 часов по подозрению в вандализме, совершенном на почве политической ненависти, и предложила печенье «Орешки со сгущенкой». Добавив, что в изоляторе меня еще не скоро покормят.

Суть вменяемого Гаврилову вандализма заключалась в том, что, по данным полиции, именно он поручил двум подросткам изрисовать 17 стен Петрозаводска надписями «Белуга за Макеева», «Макеев за геев», «Пивня…» и дальше не приличное слово в рифму, напоминающее фигня. Иными словами, по его наущению были испачканы здания и заборы и были оскорблены уважаемые в Карелии люди. На одной стене одна надпись, на другой — вторая, на третьей — третья. Буквально как в знаменитом фильме про три билборда.

Фото: Илона Радкевич

Гаврилова отвезли в изолятор временного содержания, находящийся в бывшем здании троллейбусного управления на Курганской, 6.

— Сейчас я могу про это рассказывать более-менее спокойно, — вспоминает Гаврилов, — но тогда было совсем не до смеха. Унизительная система досмотра, когда тебя раздевают и заглядывают в задницу. Сообщают, что я могу один раз попроситься в душ и один раз на прогулку. А потом запирают в камере. Матраса на койке нет. Вместо матраса лист ДСП. Еще есть подушка, одеяло, очко в полу и засорившийся умывальник. Несмотря на то, что в камере установлена камера видеонаблюдения, надсмотрщики каждые 10−15 минут заглядывают в глазок. Остается предположить, что у них там не только канализация засорена, но и видеокамеры не работают. И, главное, совершенно непонятно, за что мне все это.

Через два дня Гаврилова отвезли в суд. Там следователь Момотова ходатайствовала о том, чтобы оставить Гаврилова под стражей еще на два месяца. Тогда судья Смирнов достал Уголовно-процессуальный кодекс и поинтересовался у следователя, знакома ли она с содержанием этой книги. Получив утвердительный ответ, судья напомнил ей условия, при которых человека, обвиняемого в столь незначительном преступлении, можно оставлять под стражей более чем на двое суток.

1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации;

2) его личность не установлена;

3) им нарушена ранее избранная мера пресечения;

4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Ни одно из этих условий для Гаврилова не подходило, и судья, вынеся Момотовой частное определение, отпустил Гаврилова домой. После чего та оформила ему подписку о невыезде.

До сих пор так и остается загадкой, зачем для задержания преподававшего латынь филолога понадобилось использовать двух амбалов, двух следователей центра по борьбе с экстремизмом, мешок и наручники, и почему Момотова, вопреки Уголовному кодексу, хотела держать его в изоляторе.

— Я спрашивал у нее, почему было не прислать мне повестку, — говорит Гаврилов. — На это она отвечала: «Какой смысл? Вы бы все равно не пришли». Видимо, валить и вязать, с точки зрения этой девушки, более нормальный способ общения.

Итак, Гаврилов был выпущен из-под стражи. При этом, правда, у него отобрали телефон и вот уже год не возвращают. Так выглядит фабула этих событий. А теперь чуть подробнее о странностях этого дела.

Почему Гаврилов?

В сентябре 2016 года, незадолго до очередных выборов, полиция заметила на улицах Петрозаводска нехорошие надписи. В этих нанесенных краской надписях упоминались фамилии кандидатов в депутаты Белуги и Макеева и еще какая-то непонятная Пивня. Причем эта самая Пивня грубо рифмовалась с матерным словом. Полицейские возбудили уголовное дело и почти сразу нарядом ППС были задержаны два молодых человека Саша и Гоша.

По имеющейся у полицейских ориентировке, Саша и Гоша напоминали тех вандалов, которые делали нехорошие надписи на домах. При досмотре у них был обнаружен баллончик с краской. Таким образом, все сошлось. Потом, правда, экспертиза установит, что краска, содержащаяся в баллончике, не совпадает по своему составу с краской, нанесенной на стены. Но после двух дней допросов юноши подписали показания о том, что это именно они наносили вред общественной морали и дискредитировали кандидатов грубыми надписями. А попросил их об этом не кто иной, как Алексей Гаврилов.

— Я не знаю, почему они показали на меня, — говорит Гаврилов. — Не понимаю, кому и зачем это понадобилось. Но вот странный факт: мне известно, что постановление суда о прослушке моего телефона было вынесено еще за несколько дней до того, как эти юноши были задержаны.

Фото: mustoi.ru

Конечно, пачкать краской городские стены нехорошо. Но в нашем городе исписано огромное количество домов. Гуляя по Петрозаводску, мы можем встретить финские и английские ругательства, русский мат, воззвания типа «Яблоко — предатели России», «Город против Тараканов», «Мясо — яд» или «Аня, я люблю тебя» и даже сообщения о том, что «ЛГБТ за Гаврилова». Сам Гаврилов насчитал девять таких надписей и обратился в МВД заявлением. Но полиция не усмотрела в этой надписи состава преступления и возбуждаться отказалась. В надписи «Макеев за геев» усмотрела, а в «ЛГБТ за Гаврилова» — нет. Вроде бы сослались на то, что не знают, что такое ЛГБТ.

То есть сам факт порчи стен полицию не напрягает? Напрягает именно факт оскорбления уважаемых людей. Белуги, Макеева и Пивненко. Впрочем, здесь сделаем маленькую паузу и задумаемся: почему следователи решили, что слово Пивня указывает именно на депутата Государственной думы пятого созыва Валентину Николаевну Пивненко?

Ни на одном заборе ее фамилия написана не была. Пивня вполне может толковаться как пиво. Или как пьянство. Но следователи решили, что если после слова «пивня» следует матерное ругательство, то это никак не может относиться к пиву. По убеждению полициейских, мат после «пивни» однозначно указывает на депутата Государственной думы. И кто, после этого, на самом деле оскорбляет Валентину Николаевну?

Непонятно также, в чем полицейские усмотрели оскорбление Макеева? Разве слово «гей» является оскорбительным? Что плохого в том, что человек не против геев? Быть геем не преступление. А значит, и быть за геев — вполне нормально. Скорее, наоборот, нельзя выступать против людей, основываясь лишь на несогласии с их сексуальной ориентацией.

И уж совсем не ясно, что обидного полиция усмотрела в надписи «Белуга за Макеева». Ведь Макеев не Гитлер и не Бандера, быть за Макеева столь же не зазорно, как и быть за геев. Поэтому кажется очень странным, почему за эти надписи не просто возбуждается уголовное дело, но и подозреваемого задерживают словно убийцу, держа его два дня в изоляторе, а десятки других надписей попросту игнорируют.

Собрание сочинений в 11 томах

Следствие длилось полтора года. Капитана Момотову сменила майор Григорьева. Вслед за ней дело перешло в руки к заместителю начальника Первомайского РОВД Лонгвинову. Лонгвинов передал эстафету подполковнику Воронову. Дело о «семнадцати билбордах» обрастало все новыми томами и за него брались все более высокопоставленные полицейские. К ноябрю 2017 года дело уже насчитывало 9 томов по, плюс-минус, 250 страниц каждый. Капитан, майор, подполковник, 9 томов, 2 тысячи страниц — полиция всей своей мощью раскрывала дело страшных карельских вандалов, посмевших осквернить фамилиями кандидатов в депутаты 17 петрозаводских стен и заборов. И тут Гаврилов сообщил, что он с июня является членом территориальной избирательной комиссии, а дела столь статусных граждан должно вести не МВД, а Следственный комитет. Дело было переведено в Следком.

И вот в конце января следователь Тимофеев сообщил Гаврилову, что следствие закончено и он со своим адвокатом могут подписать соответствующее постановление, после чего им следует начать знакомиться с материалами дела.

— Он позвал нас на 30 января, — говорит Гаврилов. — Но мой адвокат в тот день был занят в другом процессе. Я пришел один и попросил назначить подписание постановления на завтра. Или на послезавтра. По закону у нас есть на это пять дней. Но Тимофеев почему-то заупрямился и вызвал мне адвоката по назначению. Я тогда написал заявление, что не доверяю этому адвокату, и не стал подписывать постановление. А до тех пор, пока я его не подпишу, я не могу знакомиться с материалами дела. Я и не знакомился. Но, тем не менее, в минувший четверг Тимофеев приехал ко мне домой, чтобы я подписал обвинительное заключение, составляющее 198 страниц, и сказал, что мое дело передается в суд. Но до тех пор, пока я не ознакомился с материалами, этого делать нельзя. Это процессуальное нарушение.

Во всей этой истории много непонятного. Кому и зачем понадобилось раздувать из обычных глупых надписей политический процесс? Зачем сопровождать задержание не опасного, безобидного подозреваемого мощной силовой поддержкой и затем унижать человека совершенно немотивированным содержанием в изоляторе? Зачем следователь без всяких законных оснований требовала содержать Гаврилова под стражей? Что оскорбительного усмотрели силовики в словах «гей» и «Макеев»? Почему они так убеждены, что «пивней» можно называть лишь депутата Госдумы Пивненко? Почему следователь Следкома идет на процессуальные нарушения?

И, кстати, сегодня это собрание полицейских сочинений составляет уже 11 томов. Одиннадцать томов про пивню.


Расскажите друзьям!



Все события